Тени Грейфолла 2 - Алекс Кош

шестеро мертвы, четверо уехали в соседние города, остальные клянутся, что ничего не брали. Подписи не читаются, почерк сверить не с чем. — Джоэл махнул рукой. — Я даже Пиппса сегодня перечитал, от отчаяния. Кровавый ревизор, суд без судьи. Он пишет о моем деле так, словно у него есть источник в управлении, и я третий день гадаю, кто же это может быть.

— Или источник не в управлении.

Офицер помрачнел.

— Ты что-то об этом знаешь?

Себастиан не видел смысла скрывать, и поэтому честно рассказал о письмах, которые репортер получал от неизвестного через мальчишек посыльных.

— И ты молчал⁈ — возмутился Джоэл.

— Тебе бы эта информация ничего не дала. Но если секуритате начнёт дёргать так называемый «глас Вивисектора», то он может прекратить отправлять ему эти письма, и мы лишимся этой ниточки, ведущей к нему.

— Хорошо, даже если я не стану давить на Пиппса, мне нужны все эти письма, — неожиданно легко согласился офицер секуритате.

— Да делай что хочешь, — отмахнулся Себастиан, и вернулся к изначальной теме разговора: — То есть, ты говоришь, что версия со стражником, из которого сделали гибрида, рухнула?

— Не совсем. — Офицер упрямо мотнул головой. — Она просто не сходится с бумагами, а это разные вещи. Вивисектор знает грехи своих жертв, как знает их человек, годами ходивший по этим улицам. Такой человек наверняка был. Просто в моих списках пропавших его нет, и я не понимаю почему. — Он помолчал. — Может, он не пропадал на улице. Может, я ищу не в тех списках. Завтра начну сначала.

— Начнешь. — Себастиан вновь взял свёрток в руки. — А сейчас мне нужно идти.

Джоэл посмотрел на него внимательнее, и усталость в его взгляде на глазах уступила место профессиональному интересу: куртка, платок, сапоги, перчатки, длинный тяжелый сверток, и время без четверти полночь.

— Куда это ты собрался на ночь глядя?

— По делам.

— По нашему делу?

— У меня есть и другие дела, никак с этим не связанные.

— Себастиан. — Дознаватель подался вперед. — Свёрток у тебя в руках подозрительно напоминает по форме ружье. Что же это за дела, для решения которых тебе не хватает револьвера и ножей, висящих у тебя на поясе?

Себастиан вздохнул.

— Контрабандисты. Сегодня после полуночи в Гавани один жучила из наших передает партию реагентов, среди которых пыльца следопыта. Так получилось, что мне нужна эта пыльца, и заодно неплохо бы узнать список тех, кто скупает ингредиенты из тварей в обход Ордена и Империи. Я собираюсь отжать первое и выяснить второе.

— Отжать. — Джоэл откинулся в кресле. — Понятно. Значит, так. Я сейчас поднимаю дежурную смену, беру десяток людей с фонарями, и мы накрываем твой причал по всем правилам: оцепление, протокол, конфискация. Пыльцу получишь позже, я договорюсь с начальством.

— Нет.

— Почему нет?

— Потому что это дело Ордена. — Себастиан произнес это ровно, без нажима, но так, что спорить не хотелось. — Контрабанда реагентов из тварей — это истребители, торгующие тем, что, по сути, украли у Ордена. А главное, Джоэл: твоя дежурная смена это фонари, шум и официальный протокол к утру. Протокол точно ляжет на стол городскому совету, и к полудню человек, который скупает реагенты, узнает, что его канал накрыли и уберет свидетелей. И ещё, извини, но допрашивать вы не умеете, я с этим справлюсь куда лучше.

Джоэл долго смотрел на него, потом устало усмехнулся.

— Знаешь, что самое противное? Ты прав. — Он поднялся. — Тогда я иду с тобой.

— Ты в своей белой форме выдашь наше приближение за несколько кварталов до гавани.

— Я найду во что переодеться. Один против шайки контрабандистов ты не пойдёшь.

Себастиан немного подумал, потом протянул Джоэлу сверток.

— Умеешь стрелять из такого?

Джоэл развернул промасленную ткань и искренне восхитился:

— Что это за произведение искусства⁈ Откуда ты его взял⁈

— Подарил перед смертью убийца, пытавшийся меня убить. — Себастиан положил рядом мешочек с патронами. — Сможешь меня прикрыть?

Джоэл взвесил ружье на руках, проверил замок движением человека, который делал это тысячу раз, и довольно улыбнулся.

— Да из такого оружия я попаду в глаз орлу с сотни метров!

— Ну, мы-то идём воевать не с орлами.

— Тем более. Но по пути мне придётся заехать домой переодеться во что-то более подходящее.

Неожиданно в холле появился Морис.

— С вашего позволения, леры, у нас с лером де Фальком примерно один размер, я могу одолжить один из своих костюмов.

Мужчины переглянулись.

— Ты подслушивал?

— Услышал фразу про переодевание и счёл своим долгом предложить помощь, — не моргнув глазом, ответил дворецкий.

Джоэл едва заметно поморщился.

— Спасибо, конечно, но…

— Время поджимает, — взглянув на часы, поторопил Себастиан. — Так что надевай что дают, и двигаем в гавань.

И офицер был вынужден переодеться в предложенную одежду, которая выглядела куда лучше, чем та, в которой он пришёл вчера в Орден.

До Гавани шли молча. Дождь кончился еще днем, и город стоял в редком для этой осени чистом холоде: черные крыши, мокрые мостовые, дыхание паром. Красильные ряды они обогнули дворами, мимо темного склада Ольма, у которого уже не стояло ни одного стражника, и вышли к воде.

Старый угольный причал дремал в конце Гавани, там, где заканчивались приличные пакгаузы и начинались склады, о которых даже налоговая палата предпочитала не помнить. Штабеля угля под навесами, черные от пыли доски, покосившийся подъемный кран на сваях, а дальше вода: широкая, темная, без единого огня. Себастиан осторожно обошел причал по краю, проверяя подходы, отметил три пути отхода для тех, кто внизу, и ни одного для тех, кто на площадке крана, и вернулся к Джоэлу с этим неутешительным выводом.

— Лучше места все равно нет. Сядешь там, и не высовывайся, пока не начнется.

— Хорошо. Но учти, что я не убиваю людей.

— Это уже не мои проблемы, главное, не дай им убить меня.

Джоэл полез наверх, а Себастиан устроился внизу, в щели между двумя штабелями угля, откуда просматривались и подъезд с суши, и вся кромка воды. Было холодно, очень тихо и очень темно. Уголь пах сыростью и старым дымом, где-то в темноте капала вода, а над входом в гавань, далеко впереди, покачивался единственный огонёк, который постепенно приближался к причалам.