Тени Грейфолла 2 - Алекс Кош

Его предложение звучало настолько соблазнительно, что Себастиан даже не стал иронизировать.

— Тогда мне нужно знать, чем занимался ваш агент в городе до исчезновения?

— Это не ваше дело.

Себастиан уже понял, что эльф не собирается делиться с ним совершенно никакой информацией, но намеревался донимать его вопросами до последнего хотя бы просто из вредности:

— Может, его дела были связаны с контрабандой органов тварей из Пустошей?

На лице эльфа не дрогнул ни один мускул.

— Не понимаю, о чём вы.

— Насколько высокороден пропавший агент?

— Это не вашего ума дело.

— Почему-то я знал, что вы именно так и ответите. — Истребитель ухмыльнулся: — Тогда мне понадобится еще кое-что. Личная вещь. Любая, которую ваш пропавший носил при себе.

— Зачем?

— У меня тоже есть способы, — уклончиво ответил он. — При определённых условиях я смогу найти пропавшего по его вещи.

Элькатар довольно долго смотрел на него, и на лице эльфа шла какая-то своя, закрытая борьба. Потом он выдвинул ящик стола и достал шелковый шейный платок, тонкий, жемчужно-серый, без единого герба или вензеля. Положил на стол и разгладил ладонью, бережно, как разглаживают то, чего не хватает.

— Какой интересный шарфик, — с улыбкой произнес истребитель. — Такой элегантный, словно женский.

— Верните, — произнес эльф только одно слово.

— Верну. Вместе с владельцем, — заверил Себастиан. — И последнее. Сроки. Вы сказали, что у вас практически не осталось времени. Что это значит?

Элькатар ответил не сразу, и по тому, как тщательно он подбирал слова, стало ясно, что тема эта ему сильно не нравится.

— Две недели, — произнес он наконец. — Через две недели обстоятельства, о которых я не буду говорить, перестанут позволять мне скрывать это исчезновение. После этого сюда придут другие. Те, кого не остановят ни имперские законы, ни городские стены, ни соображения о войне. Поэтому запомните, лер де Грейв: у вас, у меня и у этого города есть четырнадцать дней. Дальше вопрос выйдет из наших рук, и я искренне не советую вам оставаться в Грейфолле.

Глава 16

Интерлюдия.

Этим же вечером, особняк де Стардов

Особняк де Стардов сиял в темноте всеми окнами, и у парадного подъезда выстроилась очередь экипажей: благотворительный вечер в пользу пострадавших от нашествия тварей собрал, кажется, половину Верхнего Города. Вивьен де Грейв исчезла в кругу дам-попечительниц через минуту после прибытия, и Рауль, честно отстояв положенное время у стола пожертвований, наконец-то остался предоставлен сам себе.

Он как раз решал стратегическую задачу, как добраться до подноса с кремовыми пирожными, не уронив фамильного достоинства, когда рядом остановилась Алана де Стард.

Сестру лера Оттона Рауль знал с детства и немного робел перед ней, как робеют все юнцы перед красивыми девушками на несколько лет старше. Сегодня Алана была звездой этого вечера: за спиной у нее перешептывались, что в ночь набега она простояла в госпитале восемнадцать часов и вытащила с того света минимум три десятка людей, и к ней весь вечер подходили благодарить какие-то незнакомые люди. Одета она была проще всех в зале, в темное закрытое платье без единого украшения, и почему-то именно поэтому выглядела заметнее всех. Это был тот самый случай, когда скромность действительно красила и выделяла человека.

— Спасите меня, Рауль, — попросила девушка с усталой улыбкой. — Если еще один человек назовет меня героиней Грейфолла, я сбегу через кухню. Постойте со мной, с вами я могу просто немного отдохнуть. Можете даже ничего не говорить.

Молчать с ней Рауль не смог бы при всем желании, о чем она, вероятно, догадывалась. Они отошли к нише у балконной двери, подальше от толпы и музыки, и уже через пять минут он рассказывал про дом: про то, что Элиза захандрила и сидит в четырех стенах, дядя Эдмунд ночует в кабинете над какими-то бумагами. Но больше всего он говорил про того, о ком его никто не спрашивал, но о ком распирало рассказать больше всего.

— А Себастиан подписал отказ от наследства. От всего, представляете? В нашу пользу. Мэтр Мортенс говорит, за такие бумаги обычно судятся годами, а он предложил это сделать сам, и даже не стал торговаться.

— Вот как. — Алана чуть повернула голову, и в ее глазах отразились огни зала. — Это достойный поступок. Признаться, десять лет назад он вёл себя совершенно иначе.

— Так он и был другим! — горячо заверил Рауль и тут же смутился собственной горячности. — То есть, я его почти не помню тем, мне семь лет было. Но по рассказам он был… ну…

Он пытался подобрать слова, но ни одно из них не стоило произносить при даме.

— Я помню, каким он был, — мягко пришла на помощь Алана. — Мы с ним почти ровесники, Рауль. В те времена я постоянно бегала за старшим братом, а они с Себастианом были не разлей вода.

— Вот. А теперь он совсем другой, несмотря на потерю дара, стал сильным истребителем. Пожалуй, это и правда достойно уважения. — Рауль вздохнул с искренним огорчением. — И он заверил нас, что закончит дело, ради которого его нанял совет, и сразу уедет из Грейфолла.

— Дело, ради которого его нанял совет, — повторила Алана. — Речь о том самом убийце, о котором пишут газеты?

— Вивисектор, — со знанием дела подтвердил Рауль и понизил голос до заговорщицкого. — Только вы никому, леди Алана. Кузен ничего не рассказывает, он вообще молчун, но я же вижу. Все эти дни он пропадает в городе, в том числе и по ночам, и у него такое лицо… Уверен, тот Себастиан де Грейв, каким он стал, сможет найти убийцу.

— Тогда ему стоит быть осторожным вдвойне, — серьезно произнесла Алана. — Раненые истребители попадают ко мне чаще, чем хотелось бы. — Она помолчала и добавила с теплотой, от которой Рауль окончательно растаял: — Передайте кузену, что двери моего госпиталя открыты для него в любой час. И для вас всех.

— Передам, — пообещал Рауль.

— А теперь идите и займитесь пирожными, на которые вы смотрите весь вечер. — Алана улыбнулась одними глазами. — Это я вам как целитель говорю: в вашем возрасте тоска по сладкому опаснее любой хандры.

Рауль ушел к подносам счастливый,