Тени Грейфолла 2 - Алекс Кош

унося приятное чувство, что провел вечер за доверительным разговором с самой известной женщиной города. Алана осталась у балконной двери: красивая, спокойная, со стаканом воды в руке, которого за весь вечер так и не пригубила. Она смотрела поверх зала, поверх музыки и огней, куда-то в темные окна, за которыми лежал ночной Грейфолл, и о чем она думала, не знал никто.

* * *

В особняк Себастиан вернулся уже в поздних сумерках.

— Лер Эдмунд просил вас зайти, — сообщил дворецкий, принимая его шляпу. — Но, простите за вольность, лер, он уснул в кресле всего час назад после бессонной ночи. Возможно, не стоит его будить.

— Тогда пусть спит, — легко согласился истребитель. — Дела подождут до утра.

Морис облегчённо вздохнул.

— Ужин для вас будет подан в малой столовой через пятнадцать минут. Леди Вивьен с Раулем отбыли к де Стардам на благотворительный вечер, а леди Элиза приболела и сегодня осталась дома.

«Умница девочка, действительно послушалась и не стала никуда ходить», — облегчённо подумал Себастиан.

Ужинал он один, под тиканье часов, и ел жаркое, не чувствуя вкуса: голова была занята предстоящей вылазкой в гавань. От особняка до старого угольного причала меньше получаса езды. На месте нужно было быть минут за двадцать до полуночи, чтобы выбрать позицию получше. Значит, выходить предстояло в районе одиннадцати часов, и нужно было успеть как следует подготовиться. В голове мелькала мысль взять с собой для подстраховки кого-нибудь из знакомых истребителей, но он не был уверен, что те смогут хладнокровно атаковать коллег по Ордену. Бренн наверняка там будет не один, и уж точно не согласится отдать товар по доброй воле.

Элиза заглянула в столовую, когда он допивал чай: в домашнем платье, с книгой под мышкой, и всем видом изнывала от добровольного домашнего ареста.

— Вы сегодня вернетесь ночевать, кузен?

— Постараюсь.

— Звучит так, будто у вас есть какие-то опасные планы на эту ночь. — Она посмотрела на него внимательно, и Себастиан в очередной раз отметил, что кузина на удивление проницательна для своего возраста. — Я не спрашиваю, какие. Просто будьте осторожны.

— Разумеется, я буду очень осторожен, Элиза. Иначе и быть не может.

В своей комнате он зажег лампу и занялся тем, что его успокаивало перед каждым серьёзным делом. Проверил заточку ножей из гномьей стали, и заодно зарядил их из предварительно подготовленного осколка камня души — по лезвиям прошла волна, заставившая руны засветиться алым светом, и тут же затухла. Затем перебрал револьвер: барабан, механизм, и засыпал обычные патроны в левый карман. Экстренные пачки патронов легли в специальные отделы куртки. Темный шейный платок он повязал, чтобы скрыть лицо в случае необходимости, к тому же это была специально обработанная ткань, защищающая от вдыхания ядов. А уж яд в дымовой шашке у него был подготовлен достаточно убойный, чтобы в самом крайнем случае вырубить всех в радиусе десятка метров вокруг. Финальным штрихом стал амулет, защищающий от магии, и ещё пару таких же он положил в карман, поскольку надевать два одновременно, к сожалению, было нельзя — они могли войти в резонанс.

«Ты будто на войну собираешься», — заметил Каэлар. — «Там же просто будет несколько слабых истребителей. Ну, может, ещё пара худосочных эльфов».

— И этого, по-твоему, мало?

«Просто воспользуешься моей силой, и потом дашь мне сожрать их всех. Это займёт всего пару минут».

— Постараюсь обойтись своими силами.

«А зачем?» — словно демон-соблазнитель, начал нашептывать Каэлар. — «Ты же их всё равно убьешь, гораздо лучше и выгоднее отдать их мне».

— Мы уже говорили об этом сотни раз.

«И я каждый раз отказываюсь понять твою позицию».

— Мы же оба понимаем, что ты не просто убиваешь, а пожираешь душу. Это навсегда забирает твою жертву из круга перерождений. Не то чтобы я был сильно верующим человеком, но всё же… это не просто смерть.

«Смерть есть смерть. Я всё ещё считаю, что ты слишком серьёзно к этому относишься».

— Возможно. Но я не хочу уподобляться Чёрным Собирателям и превращать людей в обезличенную подпитку своей силы. Боюсь, что в какой-то момент я увлекусь и не смогу остановиться.

«А что в этом плохого? Скармливай мне бандитов, и ты всегда сможешь пользоваться моей помощью в бою. Задумайся, сколько людей ты мог бы спасти во время нашествия, если бы мог получить все сто процентов моей силы».

— Осталось сказать, что первая доза бесплатно, и ты станешь похож на одного из барыг, толкающих пыльцу феи в нижнем городе, — хмыкнул Себастиан. — Спасибо, но твоя сила — это всегда крайний случай.

Из угла за шкафом Себастиан достал длинный сверток в промасленной ткани, развернул и некоторое время смотрел на ружье Тихого. Тяжелый граненый ствол, ложе темного дерева, отполированное ладонью убийцы за годы работы, и спусковой механизм, собранный так, что в нем не было ни одной лишней детали. Оружие, из которого в него стреляли несколько дней назад, и которое неплохо послужило во время нашествия тварей.

Когда Себастиан полностью подготовился, продумал план действий, и уже спускался в холл со свертком на плече, ему навстречу вышел Морис.

— Лер, к вам явился с ночным визитом лер де Фальк, — сообщил он, заставив истребителя скривиться от досады. Он мог бы избежать этой встречи, но опоздал всего на пару минут

Джоэл стоял в холле мокрый, взъерошенный, но на удивление бодрый.

— Ты не спишь, — констатировал он вместо приветствия и без сил опустился в кресло. — Хорошо. Я тоже не сплю, и мне надо кому-то это рассказать, иначе я рехнусь.

Себастиан поставил свёрток с ружьем к стене и встал над офицером, скрестив руки на груди.

— Стражник?

— Стражник. — Джоэл потер лицо ладонями. — Я поднял все списки пропавших без вести за год. Служилых среди них трое. Все три патрульные, все три с окраин: один с Восточной заставы, двое из речной стражи. Никто из них никогда не служил ни в Судебном квартале, ни в Красильных рядах. Никто не пересекался ни с судьей Ольсеном, ни с Ольмом, ни с одной из прежних жертв. Простые парни, которые обходили свои улицы и однажды с них не вернулись. Я проверил каждого дважды.

— А книги выдачи из музеума?

— Писари сверяют с журналами допусков. Пока пусто: за десять лет в закрытые фонды имели допуск восемнадцать человек, из них