Кромешник. Том 4 - Демьян Копьёв

Рядом вынырнула русалка, потом ещё две, три, целая дюжина мокрых голов окружила меня в лунном свете.

— Готово, — прохрипел я, еле ворочая языком, — Запечатано.

С берега раздался короткий, торжествующий вой. Волчица стояла на краю воды, задрав морду к луне. Шерсть стояла дыбом, жёлтые глаза полыхали в темноте. Рядом с ней, на камне, сидела Каркуша и молча смотрела на меня, перья были мокрыми, видимо ворона пикировала к воде, пытаясь разглядеть, что происходит на глубине.

Тихон вынырнул рядом. Выпуклые глаза водяного блестели от влаги, и я готов был поклясться, что видел в них слёзы, хотя, конечно, речной дух плакать не мог, чисто физиологически.

— Получилось, — пробасил он, и голос его дрогнул, — Чернота ушла. Я чувствую, вода снова чистая. Кромешник, ты…

— Благодарить будешь потом, — выдохнул я, пытаясь доплыть до берега, потому что руки и ноги отказывались слушаться, — Помоги лучше выбраться, а то я сейчас утону по-настоящему.

Тихон аккуратно подхватил меня перепончатыми ладонями и подтолкнул к берегу. Я ощутил под ногами песок, сделал два неверных шага и рухнул на траву, лицом вниз, раскинув руки.

Мокрая трава холодила щёку. Грудь ходила ходуном, каждый вдох давался с трудом. Тело казалось пустым и тяжёлым одновременно, как мешок, набитый мокрым песком.

Волчица подошла и ткнулась влажным носом мне в шею. Горячее дыхание согрело кожу, затем Елена тихо рыкнула и отступила, а через несколько секунд надо мной склонилась уже женщина, одетая в куртку, накинутую на голое тело. Она перевернула меня на спину и проверила пульс на шее, приложив два пальца к сонной артерии.

— Жить будешь, — констатировала Еремеева, — Но пульс частит, как у загнанной лошади. Можешь встать?

— Сейчас… минуту… — я попытался сесть и чуть не завалился обратно. Елена подхватила меня под руку и помогла подняться.

Мы сидели на берегу. Я прислонился спиной к стволу старой ивы, Елена примостилась рядом, плечом к плечу. Каркуша устроилась у меня на коленях, нахохлившись. Странная была картина: мокрый, полуголый мужик, растрёпанная женщина в куртке на голое тело с ворона на коленях.

— Русалки помогли, — произнёс я тихо, глядя на заводь, где ещё мелькали серебристые хвосты, — Без них я бы не дотянул.

— Я видела. С берега было плохо видно, что происходит под водой, волчица чуяла движение, вибрацию. Когда дно тряхнуло, думала, ты уже всё, кинулась к воде, хотела нырять, но тут ты вынырнул.

— Повезло.

— Угу, — согласилась Елена, и в её голосе зазвенела сталь, — Повезло, что русалки оказались рядом, что водяной удержал барьер, и что тёмный бог среагировал на секунду позже, чем нужно. Ты понимаешь, что любая из этих случайностей могла сложиться иначе?

— Понимаю.

— И продолжишь лезть в подобные переделки?

— А куда я денусь.

Елена помолчала, потом усмехнулась, тихо, одними уголками губ.

— Тоже верно.

Мы замолчали. Луна поднялась выше, заливая заводь серебристым светом. Вода снова стала живой, по ней побежала мелкая рябь, заквакали лягушки, зашуршала осока. Река оживала прямо на моих глазах, как больной после тяжёлой операции.

Тихон стоял посреди заводи, по пояс в воде, и медленно водил перепончатыми ладонями по поверхности, словно гладил старого друга. Выпуклые глаза были закрыты, на жабьей физиономии застыло выражение блаженства.

— Чистая, — пробасил он, — Впервые за полгода. Рыба вернётся, водоросли поднимутся, раки выползут из нор. Спасибо тебе, Кромешник, такого подарка мне ещё никто не делал.

— Рано благодарить, — я поёжился от ночной прохлады, — Это одна расщелина, могут быть другие.

— Есть, — серьёзно подтвердил водяной, — Я чувствую, ещё две на моей реке, выше по течению. Они мелкие, вода из них сочится, как из царапины, но со временем они расширятся.

— Займусь ими, когда восстановлюсь. Сейчас я пустой, как консервная банка.

— Не торопись. Главная расщелина закрыта, мелкие подождут. Я буду держать их под контролем, заваливать камнями и глиной. Хватит на некоторое время.

— Добро.

Тихон кивнул, и его взгляд стал серьёзным.

— Кромешник, я обещал помощь за спасение реки. Скажи, что нужно, и я сделаю.

Я посмотрел на массивную, нелепую фигура водяного, покрытую мхом и водорослями, с жабьей мордой и выпученными глазами. У Тихона была настоящая, тяжёлая сила, тысячи тонн воды, подчинялись одному движению его перепончатого пальца.

— Скоро мы пойдём в подземелья под Кунцевским городищем, — произнёс я, — Там прячутся те, кто пробуждает тёмного бога. Нам понадобится вся помощь, какую удастся собрать. Ты и твои русалки сможете прикрыть отход, если что-то пойдёт наперекосяк?

— Городище стоит далеко от моей реки, — водяной нахмурился, насколько это было возможно для жабьей морды, — Но под землёй есть подземные реки, ручьи, водоносные горизонты. Они все связаны, как кровеносные сосуды в теле. Если найдёшь мне точку входа, я смогу пустить воду по подземным каналам и затопить любой тоннель, который укажешь.

Елена рядом со мной резко выпрямилась. Я почувствовал, как напряглись её мышцы.

— Затопить тоннели? — переспросила она, — Это может стать козырем в рукаве. Если операция пойдёт по худшему сценарию, мы сможем обрушить на отступников тонны воды.

— При условии, что наши люди к тому моменту будут наверху, — заметил я, — Затапливать тоннели вместе с союзниками внутри, так себе план.

— Крайний вариант, — уточнила Елена, — На случай полной катастрофы.

Я кивнул и повернулся к Тихону.

— Договорились. Когда придёт время, я дам знать. Будь готов.

Водяной ударил себя перепончатой ладонью в грудь, гулко, как по мокрому барабану.

— Буду ждать твоего зова, Кромешник. А теперь отдыхай, ты заслужил.

Он погрузился в воду, оставив после себя расходящиеся круги и запах тины. Русалки уже давно ушли на глубину, заводь выглядела обычной, спокойной, мирной, словно ничего тут не произошло.

Я с трудом поднялся, опираясь на Елену, которая подставила плечо. Ноги были ватными, мышцы дрожали, каждый шаг давался с усилием.

Обратный путь к машине занял втрое больше времени. Я шатался, спотыкался о корни и кочки, один раз чуть не свалился в канаву. Елена молча придерживала меня за локоть, направляя, как поводырь слепого.

В машине я рухнул на пассажирское сиденье и откинул голову. Елена села за руль, подвинув сиденье под свой рост, завела двигатель и вырулила на грунтовку.

— Спи, — коротко бросила она, — До Москвы полтора часа, я