Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

еще считает тебя своим. Там тебя научат управлять своей силой. И нет, ты не станешь от этого тупее. Наоборот, ты получишь доступ к новой области знаний. Это как изучить еще один язык: ты не забываешь родной, просто расширяешь свои возможности.

Гарольд хмыкнул, явно не до конца убежденный, но готовый пока поверить на слово.

— Допустим, — сказал он. — Допустим, я подожду до одиннадцати и посмотрю, придет ли это приглашение. А что мне делать с магией сейчас?

— Ничего, — ответил Майкрофт. — В нашем мире колдовать сложно и проблематично. Это запрещено их законами, да и магия здесь работает нестабильно. Так что пока просто живи и не сильно заморачивайся на этот счет.

— Хорошо, — кивнул мальчик. — Я все понял, принял, услышал. Но одно скажу сразу, дядя. Как бы там ни было, Гарри Поттером я себя не считаю. Я — Гарольд Холмс. И точка.

Шерлок кивнул, не колеблясь ни секунды.

— Разумеется. И всегда им был.

Майкрофт позволил себе легкую улыбку.

— В этом вопросе я с вами полностью согласен. И, если тебя это успокоит, Гарольд, я позаботился об этом сразу же. В тот самый день, когда маги пытались тебя вернуть. По всем законам — и нашим, и магическим — ты Гарольд Холмс. Гарри Поттер остался в прошлом.

Мальчик удовлетворенно кивнул, принимая слова дяди. Что ж, все важное уже было сказано, а неважное говорить незачем. Майкрофт бросил взгляд на часы — половина второго ночи. Пора было закругляться.

— Итак, — он поднялся с кресла. — Рад, что мы прояснили ситуацию. Полагаю, на сегодня вопросов больше нет.

Шерлок тоже встал, потягиваясь с грацией кота. Гарольд нехотя вылез из своего кресла — видно было, что мальчик устал, хотя старался этого не показывать.

— Проводить тебя до двери?

— Не утруждайся, братец.

Майкрофт направился к выходу, уже мысленно переключаясь на завтрашние дела — Наттэлл, финансирование, Шотландия…

И в этот момент мир взорвался.

Грохот, пришедший откуда-то снаружи, был такой силы, что, казалось, стены дома содрогнулись до самого фундамента. Взрывная волна ударила по окнам, и стекла брызнули внутрь комнаты тысячью сверкающих осколков.

Майкрофта швырнуло к стене с такой силой, что перехватило дыхание. Шерлок, стоявший ближе к окну, пролетел через всю комнату и гулко приложился плечом о книжный шкаф. Гарольд… Гарольда тоже впечатало в стену рядом с дядей, но Майкрофт, даже несмотря на звон в ушах и боль в спине, успел заметить странность.

Осколки. Они зависли в воздухе. Застыли в каком-то сантиметре от тел, окружив их причудливым сверкающим ореолом. Ни один не коснулся кожи. Ни один не упал на пол. Они просто… парили, подчиняясь чему-то невидимому и совершенно необъяснимому.

— Ну, — раздался спокойный голос Шерлока, который уже успел подняться на ноги, — по крайней мере, мы можем с уверенностью сказать: магия — штука полезная. Даже если включается с небольшим опозданием.

Гарольд моргнул, глядя на дело своих рук (или, точнее, своего подсознания), и на его лице отразилась сложная гамма чувств: от удивления до самодовольства.

— Кажется, я начинаю понимать механизм, — заметил он. — Критическая угроза, выброс адреналина, неконтролируемый всплеск…

— Позже, — резко оборвал его Майкрофт. Все мысли о племяннике, о магии, о случившемся чуде разом вылетели из головы.

Антея.

Машина. Антея и водитель остались внизу. Они ждали его на улице, прямо под окнами. Прямо там, где только что прогремел взрыв.

— Шерлок! — крикнул он, направляясь к выходу. — Внизу мои люди!

Шерлок рванул к разбитому окну и осторожно выглянул наружу.

— Машина цела! — крикнул он через плечо. — Ее отбросило, но… она цела! Взрыв в доме напротив! — и тоже бросился к лестнице.

Гарольд на секунду задержался, глядя на медленно оседающие на пол осколки, которые наконец потеряли свою невидимую опору. Потом покачал головой и побежал следом за отцом и дядей.

Ночь перестала быть спокойной.

Глава 17. Что сказал покойник

Дверь женского туалета открылась с противным скрипом, выпуская наружу волну сырого, затхлого воздуха. Гарольд перешагнул через порог и оказался в царстве кафеля, капающей воды и полумрака. Лужа на полу была обширной, но, к счастью, неглубокой и сильных проблем не доставляла. В углу, у дальней стены, прямо в воздухе висела полупрозрачная фигура. Лицо разглядеть не удавалось, но Гарольд не сомневался: это была Плакса Миртл. Его объект исследования и источник потенциальных данных.

Холмс прислонился к стене у входа и, скрестив руки на груди, с любопытством разглядывал призрачную девчонку. За два месяца в Хогвартсе Гарольд успел привыкнуть к привидениям, бесцельно блуждающим по коридорам. Раньше они казались просто частью Хогвартса, как движущиеся лестницы или говорящие портреты, но сейчас, когда ему предстояло не просто наблюдать, а извлекать информацию, появился ряд вопросов.

Что они такое? Религия предлагала концепцию души, застрявшей между мирами. Спириты говорили о том, что это душа или дух умершего. Но так ли это? В конечном итоге, что именно сохраняется? Душа? Навряд ли. Различные религиозные концепции, разумеется, расходятся в понимании данного феномена, но в любом случае подразумевают движение дальше, трансформацию. Привидение же застывает, как муха в янтаре.

«Допустим, сама концепция существования души верна. Тогда смерть — это некий переход. Душа уходит туда, куда ей и положено, но что-то все же остается. Информационная оболочка, матрица личности, сформированная к моменту смерти. Слепок нейронных связей, привычек, обид, страхов. Все, что человек накопил — фиксируется. Своего рода… резервная копия», — подумал Гарольд.

Привидения не развиваются — они застывают. Вот, например, Почти Безголовый Ник веками переживает из-за топора, который так и не довершил свое дело. Миртл, судя по тому, что успела рассказать Сью Ли — из-за собственной смерти и хронического ощущения, что ее постоянно все вокруг обижают (хотя это и не так). Эмоциональный срез в момент кончины доминирует надо всем остальным. Призраки — не люди. Они своеобразные записи. Повторяющиеся, зацикленные, неспособные к обучению за пределами уже существующего кода.

«Но! — тут же поправил себя Холмс. — Если они способны взаимодействовать с живыми, реагировать на новые стимулы, значит, их «операционная система» допускает ограниченную адаптацию. Вопрос — насколько глубокую? Способны ли они на ложь? На сокрытие информации? Или выдают все, что «записано», если знать, на какую условную кнопку нужно нажать?»

— Ты кто? — мрачно спросило привидение. — Это женский туалет! Мальчикам вход запрещен! Ты вообще хоть что-то про этикет слышал? Хотя нет, не так. Это не женский туалет, это мой туалет! Никому нельзя здесь быть, это мое место!

— Гарольд Холмс. Первый курс Рейвенкло, — представился Холмс, не сдвинувшись с места. Он говорил ровно и