Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

Салли-Энн Перкс была первокурсницей. Ровесницей Грейнджер. Миртл не могла перепутать ребенка и взрослого. Если она говорит, что видела женщину по фамилии Перкс, значит, одно из двух:

Либо у Салли-Энн есть взрослая родственница в Хогвартсе. Мать? Тетя?

Либо…

Либо Салли-Энн Перкс никогда не была одиннадцатилетней девочкой. Могла ли Миртл, призрак, видеть истинную сущность человека, скрытого, например, под иллюзией? Допустим, могла.

«Маскировка. Иллюзия. Артефакт, скрывающий истинный облик. Способность стираться из памяти в сочетании с личиной ребенка — идеальный способ проникнуть в Хогвартс незамеченным».

— А что было дальше? — спросил Гарольд, возвращаясь к Миртл. — Женщина что-то делала? Куда-то пошла?

— Без понятия! — отрезала Миртл. — Я вообще-то к себе летела, рыдать! Я на них и смотреть не стала! Пролетела мимо — и все. Последнее, что я слышала… — она замялась.

— Что?

— Я не уверена, я уже далеко улетела, даже за угол завернула… Эта женщина, Перкс, мне кажется, она сказала что-то вроде… — Миртл прикусила губу, вспоминая. — «Вот черт… Ладно, сама виновата. Джим будет недоволен». Или «Джеймс»? Что-то на «Дж». Точно не помню. Но имя такое, мужское.

Гарольд замер. Секунду он смотрел на призрака абсолютно пустым взглядом.

— Спасибо, Миртл, — сказал он наконец. — Ты мне очень помогла.

— Правда? — призрачная девочка снова расцвела. — Ну, тогда… ты заходи еще! Поговорим! Мне так редко удается с кем-то нормально пообщаться!

— Обязательно, — кивнул Холмс, думая совсем о другом.

Джим.

Плакса удовлетворенно кивнула, развернулась и, прежде чем Гарольд успел задать следующий вопрос, нырнула в унитаз. Раздалось характерное бульканье, и она исчезла, оставив после себя лишь очередную лужу на полу.

Гарольд остался один.

Он стоял посреди затопленного туалета, и его мозг работал на пределе, выстраивая версии, отбрасывая лишнее, связывая несвязуемое.

Перкс — взрослая женщина. Значит, либо у Салли-Энн есть старшая родственница или однофамилица (следовало бы проверить списки персонала, но Холмс был практически уверен, что ничего не найдет), либо «Салли-Энн» — это маскировка. Девочка, которой никогда не существовало. Которую с самого начала подменяла некая женщина. Артефакт, иллюзия, что-то еще — возможности магии позволяют взрослому человеку выглядеть ребенком. Идеальное прикрытие: никто не обращает внимания на тихую, незаметную первокурсницу, которая к тому же обладает способностью стираться из памяти. Но как тогда она прошла процедуру распределения на факультет и Шляпу? Возможно, тоже артефакты? Или же на приветственном пиру все же была настоящая Салли-Энн, а подмена произошла, например, на следующий день? Ведь в списках «Салли-Энн Перкс» определенно значилась. Соответственно, такая несовершеннолетняя волшебница действительно должна была существовать. Куда тогда дели девочку? Вопросы, вопросы…

Мотив. Если «Перкс» что-то искала в Хогвартсе, логично предположить, что Грейнджер, со своей манией правил и запретов, могла заметить что-то подозрительное и начать докапываться. Она-то явно видела вместо взрослой женщины обычную студентку! Или же Гермиона просто случайно оказалась не в то время не в том месте. «Перкс» могла спокойно заниматься своими делами. Но что-то пошло не так. Грейнджер оказалась свидетельницей. И ее пришлось… убрать. Возможно, это и вовсе произошло случайно. Незапланированное убийство?

Джим. Распространенное имя. Кто этот Джим, чье недовольство так беспокоит женщину, способную на убийство?

Гарольд закрыл глаза, и перед его мысленным взором всплыло лицо. Холодные глаза, оценивающий взгляд, легкая, почти незаметная улыбка.

Джим.

Гарольд встречал как-то человека с таким именем. Вот только он не имел никакого отношения к магическому миру. Не мог иметь!

Ведь не имел же?

— Черт, — тихо сказал Гарольд.

Потому как если имел, то это было худший вариант развития событий из всех возможных.

Глава 18. Джим из IT

Человеческий мозг — удивительная штука. Майкрофт Холмс знал это лучше, чем кто-либо другой. Миллиарды нейронов, триллионы синаптических связей, потенциальная способность обрабатывать информацию со скоростью, недоступной ни одному суперкомпьютеру. И весь этот великолепный механизм сейчас отказывался работать.

Потому что вместо того чтобы анализировать, сопоставлять и делать выводы, он подсовывал одну и ту же картинку.

Белый потолок. Капельница. Мерный писк кардиомонитора.

Антея лежала в палате интенсивной терапии уже третьи сутки. Мониторы пищали, фиксируя стабильные, но все еще далекие от нормальных показатели. Ее лицо, обычно живое и выразительное, теперь казалось восковой маской. Трубки, провода, капельницы — все эти медицинские атрибуты выглядели чудовищно неуместно рядом с ней. Она не приходила в сознание. Врачи разводили руками: тяжелая травма головы. Шансы есть. Процент выживаемости высок. Но когда она очнется — неизвестно. Может, завтра. Может, через месяц. Может, никогда.

Майкрофт Холмс моргнул, прогоняя видение. Черный правительственный автомобиль плавно катил по утреннему Лондону, и у него было ровно двадцать минут, чтобы привести мысли в порядок, прежде чем он окажется у Шерлока.

Двадцать минут. Этого должно было хватить.

Эндрю Уэст. Тридцать четыре года. Сотрудник секретной правительственной службы. Доступ к документам уровня «совершенно секретно». Жених некой Люси Харрисон. Найден мертвым два дня назад у железнодорожных путей на окраине Лондона. Буквально в ту же ночь, когда прогремел взрыв на Бейкер-стрит. Совпадение? Или нет? Предварительная версия следствия — несчастный случай, упал под поезд. Ну конечно. Кто-то убил Эндрю Уэста, в этом Холмс не сомневался. Вопрос: зачем?

Но самое печальное, что пропала флешка. Та самая, на которой Уэст хранил часть данных о новой ракетной системе «Брюс-Партингтон». Системе, которая потенциально могла стать козырем Британии в переговорах с союзниками. Флешка исчезла. Уэст мертв. Данные могли уплыть куда угодно — к русским, к китайцам, к террористам, к черту на рога.

Майкрофт должен был расследовать это. Майкрофт должен был держать руку на пульсе и не покидать надолго кабинет. Не сейчас. Не тогда, когда идут выборы в Корее. Майкрофт должен был мыслить ясно, холодно, эффективно.

Вместо этого он видел Антею.

Каждый раз, когда он пытался выстроить логическую цепочку, мозг любезно предоставлял ему новую картинку: Антея, улыбающаяся ему через стол. Антея, подающая кофе. Антея, смеющаяся над его шутками, которые никто другой не понимал. Антея в больничной палате.

В ту ночь, когда прогремел взрыв, Антея, по какой-то нелепой, невозможной случайности, оказалась в том самом доме, который через минуту взлетел на воздух. Не в машине, где ей положено было быть. Не на улице, где ударная волна могла бы просто ее оглушить. А в гребаном доме!

Почему? Зачем она туда пошла? Антея должна была ждать его в машине. Она всегда ждала в машине.

— Черт, — выдохнул Майкрофт, откидываясь на спинку сиденья.

Привязанности. Холмс всегда считал их роскошью, которую не может себе позволить. Ошибка. Они оказались не роскошью, а миной замедленного действия, заложенной прямо