Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

являлись — Плакса просто погружалась в них, тут же вылетая обратно. — Нам всем строго-настрого запретили об этом говорить! Сказали, что это секрет! Что для живых она просто… просто ушла! Отчислилась! А я… я проболталась!

— Кто запретил? — уточнил Холмс.

— Директор! — выпалила Плакса и тут же прижала прозрачные ладони к прозрачным губам. — Ой! Я опять! Да что же это такое?! Ой, что теперь будет?! Меня совсем затравит Кровавый Барон! Он и так меня недолюбливает, а теперь меня вообще изгнать могут! И куда я тогда пойду? Я никому не нужна! Я останусь совсем-совсем одна…

Гарольд Холмс наблюдал за этой паникой с холодным интересом ученого, изучающего поведение подопытного под воздействием стресса. Любопытно: даже мертвые боятся социальной изоляции. Страх — универсальный мотиватор.

— Успокойся, — сказал он ровно. — Я никому не скажу, что ты проболталась.

Миртл подозрительно посмотрела на него сквозь толстые линзы несуществующих очков.

— Не скажешь? Правда? А почему я должна тебе верить?

— Потому что мне от тебя кое-что нужно. И если я расскажу кому-то о нашем разговоре, ты больше никогда со мной не заговоришь. А ты мне и правда можешь помочь. И сейчас, и в будущем.

— Помочь? Чем? Я и так уже наговорила лишнего!

— Просто ответишь на несколько вопросов. Мне нужно понять, что произошло на самом деле. Не для того, чтобы рассказать другим, а чтобы удовлетворить собственное любопытство. Ты же понимаешь, каково это — когда тебя раздирает любопытство, а ответов нет?

Плакса задумалась. На ее лице отразилась борьба между страхом перед неприятностями и почти физической потребностью в признании и внимании. Внимание победило.

— Ну… спрашивай. Но быстро! И если что — я ничего не говорила! И я сразу предупреждаю: вряд ли я знаю что-то ценное. Обычно я сужу тут, в своем туалете, а это не то место, куда стекается информация. Так что если я тебе ничем помочь не смогу, ты все равно будешь молчать о нашем разговоре. Обещай!

— Обещаю. Не переживай, ты знаешь больше, чем думаешь. Например, про ту девочку. Что говорили другие призраки о ее смерти?

— Да ничего особенного, — пожала плечами Миртл. — Что какая-то студентка «того»… И что ее убил тролль в туалете. Представляешь? Прямо как меня! В том смысле, что тоже в туалете! Я так обрадовалась! Думала, теперь у меня будет подружка…

— Это ты уже говорила. Что-нибудь еще?

Миртл надула губы.

— Ты совсем не умеешь слушать, да?

— Я слушаю. Очень внимательно. И именно поэтому прошу тебя напрячь память. Ты видела ее? Эту студентку, которая умерла?

— Конечно! Мне было любопытно, и я ночью слетала в Больничное крыло.

— А до того, как она умерла?

— Видела ли? — Миртл задумалась, ее прозрачный лоб собрался складками. — Знаешь, а вообще-то да. В тот же день. Только что вспомнила! Я ее видела! Незадолго до начала пира! Только это совсем неинтересно…

Гарольд напрягся, чувствуя странное оживление. Интуиция била: вот оно!

— Где?

— На лестнице. Между вторым и третьим этажом. Я летела… ну, после того как меня с вечеринки выгнали! — ее голос дрогнул. — Вечеринка призраков, слышал про такую? Традиционная хэллоуинская вечеринка! Все приходят такие важные, рассказывают страшные истории о своей смерти… А меня они выгнали! Представляешь? Сказали, что я порчу настроение своим нытьем! Что я всем надоела! Даже Ник, который всегда вроде как добрый, и тот сказал, что мне лучше побыть одной! А я не ныла! Я просто делилась! У меня же никого нет, кроме них! А они…

— Миртл, — прервал ее Холмс. — Лестница. Девчонка. Что ты видела?

— Ах да! — Миртл шмыгнула носом, обиженно поджала губы, но продолжила: — Лечу я, значит, вся в слезах, никого не трогаю. Замок пустой, никого нет, все в Большом зале, пируют, веселятся, а я — одна-одинешенька, всеми покинутая… Смотрю, а на лестнице стоит эта девчонка. Ну, будущая покойница. И разговаривает с какой-то женщиной.

— С женщиной? — Гарольд чуть наклонил голову. — Что за женщина? Как она выглядела?

— Откуда я знаю? — фыркнула Миртл. — Я на них особо не смотрела. У меня своих проблем было — вагон! Меня только что с вечеринки выперли!

— О чем они разговаривали?

— Понятия не имею! — Миртл закатила глаза. — Что-то про коридор на третьем этаже. Что он закрыт, что туда нельзя, что правила надо соблюдать… Всякое такое. Эта девчонка вообще зануда еще та была, я тебе скажу! Может, оно и хорошо, что она привидением не стала… Пожалуй, это было бы невыносимо!

Холмс пропустил комментарий мимо ушей, отмечая ключевую информацию: третий этаж. Закрытый коридор.

— А женщина? Что она отвечала?

— Женщина? — Плакса пожала плечами. — Не знаю. Что-то резкое. Обругала ее, наверное. Обычное дело. Взрослые всегда всех ругают. Меня вон тоже вечно ругали при жизни. И после смерти ругают. Все ругают бедную Миртл, никто не любит…

— Миртл. Сосредоточься. Эта женщина. Все же попробуй ее описать.

— Описать? — Миртл надулась. — Зачем? Она неинтересная, я же говорю. Обычная. Взрослая. Не старая, но и не молодая. Одета во все такое… ну, знаешь, по-волшебному. Мантия, наверное. Волосы… ну, волосы как волосы. Я не обращала внимания. Ты меня слышишь? У меня горе было! Меня с вечеринки выгнали! С позором!

Гарольд сделал глубокий вдох. Допрос привидения оказался задачей не из легких — эмоциональные качели мешали получить чистые данные. Но он не сдавался.

— Ты слышала, как та девчонка обращалась к этой женщине? По имени? По фамилии?

Миртл принялась усиленно думать.

— Кажется… да. Она сказала что-то вроде… «Мисс Перкс»? Или просто «Перкс»? — вдруг глаза призрака расширились. — Точно! «Перкс»! И без всякого «миссис» или «профессор»! Представляешь, какая нахалка?! Маленькая девчонка — и со взрослой женщиной так фамильярно! Неудивительно, что та ее наругала! Поделом!

У Гарольда внутри все оборвалось и встало на свои места одновременно.

Перкс.

— Ты уверена? — спросил он, и в его голосе впервые за весь разговор проскользнула эмоция. Легкое, едва уловимое напряжение. — Она сказала именно «Перкс»?

— Ага! — кивнула Миртл. — Перкс, Перкс, точно. Я еще подумала: странная фамилия.

— Эта женщина… — начал он осторожно. — Ты уверена, что она была взрослой? Может быть, это была студентка? Девочка?

Миртл посмотрела на него как на слабоумного.

— Ты чего? — обиделась она. — Я, конечно, не гений, но взрослого от ребенка отличить могу! Я же говорю: женщина. Не девочка. Взрослая. Лет тридцать, наверное. Или сорок. Я в возрасте не очень разбираюсь. Но точно не студентка! У нее, кстати, взгляд был… ну, знаешь, как у директора. Такой, что сразу ясно: с этой шутки плохи.

Перкс. Женщина. Взрослая. Со взглядом, как