Холмс. Гарольд Холмс - Miledit

— Да! — призрак подлетел ближе, и Гарольд наконец увидел Плаксу во всей ее красе: полноватая девочка-подросток в очках с толстыми линзами, бесформенном сером платье, выглядывающим из-под распахнутой мантии, и с выражением хронической, прямо-таки вселенской обиды на лице. — Все меня обижают! Никто не хочет со мной разговаривать! Даже другие призраки! А ты чего пришел? Тоже будешь обижать? Бросаться в меня туалетной бумагой? Смеяться?

— Нет. Не поверишь, но я как раз-таки пришел просто поговорить с тобой. Вот прямо очень хочу.

Миртл на секунду замерла, ее лицо исказилось в попытке обработать нестандартный запрос.

— Да ну? Откуда ты, говоришь? Рейвенкло? Что, самый умный? Маленький противный ученый мальчик?

— Можно и так сказать, — Холмс чуть наклонил голову, оценивая призрака.

Судя по платью, умерла лет пятьдесят назад. Ну или у нее были проблемы с чувством стиля. Осанка сутулая — признак неуверенности и привычки прятаться. Голос… Модуляции указывают на частые истерики, но в моменте способна к связной речи, если затронуть нужную тему.

— И что тебе надо? Не думай, что обвел меня вокруг пальца! Вам всем всегда что-то от меня нужно! Никто не приходит просто так. Никто не интересуется, как я себя чувствую? Никто! Никому не интересны мои переживания! Всем плевать, как я умерла, например. А ведь это была ужасная, ужасная смерть…

«Типично. Зацикленность на себе. Эмоциональный срез: обида, жалость к себе, потребность во внимании. Будем использовать это как рычаги».

— Мне интересны твои чувства, — сказал Холмс и даже кивнул для убедительности. — Очень интересны.

Миртл замерла, подозрительно прищурившись.

— Правда? Ты… правда хочешь послушать про меня?

— Конечно. Расскажи, например, как ты стала привидением?

Плакса нахмурилась, ее призрачные брови сошлись на переносице.

— Как стала? Умерла — и стала. Все просто. Сидела тут, в кабинке, плакала. Оливия меня довела. Сказала, что я уродина, и что в очках я похожа на рыбу. Я плакала, плакала, а потом услышала, что в туалет зашел какой-то мальчишка. Ну, мне так показалось, во всяком случае. Я хотела выйти и сказать ему, чтобы проваливал, но когда я открыла дверь кабинки, я увидела только глаза! Два огромных желтых глаза! И все! А потом я уже тут была. Висела над унитазом и смотрела на свое тело. Ужасно, да? Ты когда-нибудь видел свое мертвое тело?

— Нет, — спокойно ответил Гарольд. — Этого опыта мне пока не довелось приобрести. Но ты продолжай. Ты сказала «все», а потом «уже тут была». Что же произошло между?

— Между? — задумалась Миртл. — Я… не знаю. Помню, что все плыло, а меня куда-то тянуло. Вверх? Вниз? Еще свет какой-то был, но такой, знаешь, далекий… И у меня в голове все перемешалось: обида на Оливию, любопытство, — что это было? — страх, что я сейчас умру, нежелание уходить… А потом мне интересно стало: хоть кому-то есть до меня дело? Расстроится ли хоть кто-нибудь, если я умру? А потом — хлоп! — и я здесь. Вишу, — она всхлипнула.

«Ну вот и прояснились факторы формирования привидения, — решил Холмс. — Сильные эмоции в момент смерти (обида, любопытство, нежелание принимать неизбежное, страх), концентрация на незавершенном действии (желание задержаться и посмотреть, что будет дальше), плюс привязка к месту. Душа уходит, но эмоционально заряженный слепок личности остается, и он фиксируется на последних переживаниях. Отсюда и вечные гипертрофированные обиды Миртл — это то состояние, которое было записано в момент смерти. Что ж, вопрос «как» остается открытым, но механизм «почему» проясняется».

— Значит, ты застряла здесь из-за любопытства и обиды, — Гарольд кивнул. — Логично. Мне интересно: с тех пор ты никак не изменилась?

— Изменилась? — призрачная девчонка округлила глаза. — Я мертвая, если ты вдруг не заметил! Как я могу измениться? Я такая же, как в день смерти. Только теперь еще и мертвая. И все надо мной смеются еще больше. Ты тоже смеешься, да? Я знаю! Все смеются! Никто не хочет просто побыть с бедной Миртл, поговорить по душам, пожалеть ее!

Плакса зарыдала и начала хаотично метаться по туалетной комнате.

— И никто не хочет составить мне компанию! — продолжала выть она. — Почему никто не хочет умереть здесь, чтобы мы могли дружить вечно? Я так надеялась… так надеялась, что хотя бы та девчонка, ну, та, которая недавно «того», присоединится ко мне! Но нет!

Гарольд внутренне подобрался. Его пальцы, которые машинально выстукивали дробь по бедру, остановились.

Та девчонка. Недавно. Умерла.

— Какая девчонка? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без нажима. — Как ее звали?

— Откуда мне знать? — фыркнула Миртл. — Девчонка и девчонка. Но она умерла! В туалете! Не в этом, в другом. Который на этаж ниже. Кое-кто из наших сказал, что ее убил тролль, представляешь? Большой, страшный, вонючий тролль! Я так обрадовалась! Думала, теперь мы будем вместе, я ей все покажу, расскажу, как тут тоскливо и одиноко, и она поймет, и мы будем плакать вместе, и никто нас больше не обидит…

— А она не стала привидением? — уточнил Холмс, хотя уже знал ответ.

— Нет! — выкрикнула Миртл. — Не стала! Представляешь мое разочарование? Я ждала, ждала, а она так и не появилась! Значит, не захотела со мной дружить! Даже мертвая меня игнорирует!

Привидение развернулось, намереваясь, судя по всему, эффектно уйти — прямо в сливное отверстие, в котором уже начинала закручиваться водяная воронка.

— Стой, — сказал Гарольд. — С чего ты взяла, что она не хотела? Может быть, очень хотела? Просто оказалась не такой сильной, как ты. Вот и не смогла остаться.

— Ты действительно так считаешь? — Миртл передумала уходить и даже польщенно улыбнулась.

— Конечно, — Холмс кивнул, удерживая абсолютно серьезное выражение лица. — Ты сильная. Ты справилась. Осталась здесь, назло всем. А она — нет. Значит, она слабее. Или у нее просто не было такой веской причины оставаться, как у тебя.

Плакса Миртл расплылась в довольной улыбке, ее призрачные щеки слегка потемнели от удовольствия.

— Правда? Ты правда так думаешь? Что я сильная?

— Абсолютно. Но вот что мне интересно… — Гарольд сделал паузу, меняя тон с одобрительного на задумчивый. — Ты сказала, что другие призраки знают про ту девочку, ну, что ее тролль убил. Может быть, еще какие-нибудь слухи ходят?

Миртл застыла. Ее лицо, только что сиявшее от комплимента, стремительно менялось: сначала на нем отразилось легкое замешательство, а потом и вовсе — испуг.

— Ой, — выдохнула она. — Ой-ой-ой.

— Что-то не так?

— Мне… мне нельзя было говорить! — призрак девочки заметался по помещению, то и дело задевая стены, которые помехой для приведения, очевидно не