Развод в 46. В его компании меня не существует - Виолетта Весна

— Сразу он не заплатит.

— Предлагаем один миллион двести в первые десять рабочих дней и три миллиона шестьсот по графику на тридцать месяцев. Нужны обеспечение, запрет досрочно выводить определенные активы без замены обеспечения и право требовать остаток при существенной просрочке.

— А зарплаты?

— Компенсация идет после обязательных платежей по банковскому календарю, но не исчезает. Именно это будем согласовывать.

Я посмотрела на цифры. Четыре миллиона восемьсот были меньше суммы, которую воображение назначало за двадцать лет незаметной работы. Но суд не оценивал мою жизнь почасово. Он делил имущество. При такой структуре Сергей сохранял работающий бизнес, сотрудники — шанс на стабильные выплаты, я — квартиру, деньги и защищенное требование.

— Назначай переговоры, — сказала я.

— Пятого февраля. На этот раз условия начнешь излагать ты.

— Зачем, если ты сделаешь точнее?

— Потому что это твое соглашение. Я поправлю правовую форму, но решение должно прозвучать твоим голосом.

Я забрала расчет и поехала на депо. Там меня ждали три варианта графика по галерее и второй этап работы под ограниченными полномочиями. Личное доверие нельзя было включить в оценку, а профессиональное — получить за один правильный документ. Но впервые я не пыталась ускорить ни одно из них тайной договоренностью.

ГЛАВА 18. Условия взрослых

Пятого февраля Сергей опоздал на переговоры на семь минут. Раньше я считала бы их сообщением: он занят важнее, заставляет ждать, показывает контроль. Теперь отметила время в блокноте и продолжила читать проект условий.

Мы встретились в переговорной центра медиации. За столом сидели Марина, Вадим Корнев и финансовый консультант банка. Его участие не превращало банк в сторону нашего соглашения; он должен был подтвердить, что график выплат учтен в денежном потоке компании и не нарушает кредитные условия.

Сергей вошел один. Кира действительно передавала дела и на встречу не приехала.

— Начнем, — сказал Корнев. — Инна Сергеевна подготовила структуру.

Я открыла первый лист.

— Квартира стоимостью пятнадцать миллионов двести тысяч переходит мне. Сергей сохраняет сто процентов доли «Северного контура» стоимостью двадцать четыре миллиона восемьсот тысяч. Другое совместное имущество стоимостью три миллиона шестьсот тысяч делится поровну. Моя часть — один миллион восемьсот тысяч.

Сергей перебил:

— Дача остается мне.

— Она остается тебе и учитывается в твоей части, — ответила я. — Мне передаются деньги и часть вклада. Право требования по займу остается тебе. Подробный перечень в приложении.

Он пролистнул приложение.

— Дальше.

— Для равенства долей ты выплачиваешь мне четыре миллиона восемьсот тысяч. Один миллион двести — в течение десяти рабочих дней после утверждения мирового соглашения. Остаток три миллиона шестьсот — по сто двадцать тысяч ежемесячно тридцать месяцев.

— С даты подписания, — сказал Сергей. — И ограничение снимается сразу.

— Нет, — ответила Марина. — Соглашение приобретает силу после утверждения судом. Обеспечительная мера сохраняется до первого платежа, регистрации передачи квартиры и оформления залога части доли.

Сергей повернулся ко мне.

— Ты хочешь получить квартиру, деньги и залог компании?

— Залог не передает мне управление. Он обеспечивает остаток выплаты.

— Любой банк увидит обременение доли.

Финансовый консультант открыл свою справку.

— Банк уже видит судебное ограничение. Нотариальный залог двадцати пяти процентов доли с понятным графиком для кредитного решения предпочтительнее неопределенного спора. Но формулировки нужно согласовать с юридической службой.

— Двадцать пять процентов стоят больше трех миллионов шестисот, — сказал Сергей.

— Обеспечение должно покрывать долг и расходы на исполнение, — ответила Марина. — При регулярных платежах Инна не получает ни корпоративных прав, ни дохода. После погашения залог прекращается.

Корнев предложил заменить залог поручительством компании. Финансовый консультант сразу возразил: компания не должна обеспечивать личное обязательство участника без отдельной оценки корпоративного интереса, к тому же это ухудшит ее показатели.

— Тогда залог техники, — сказал Сергей.

— Часть техники уже в банковском обеспечении или лизинге, — напомнил консультант.

— Доля остается самым чистым вариантом, — сказала я. — Если юридическая служба подтвердит двадцать пять процентов. Если нет, ищем сочетание другого обеспечения, но не устное обещание.

Сергей отложил ручку.

— Ты мне не доверяешь.

— Нет.

В комнате никто не попытался смягчить ответ.

— Тридцать месяцев слишком долго, — продолжила я. — Я согласна только потому, что немедленная выплата может лишить компанию оборотных средств. За эту уступку получаю обеспечение и условие о досрочном взыскании при существенной просрочке.

— Что считается существенной?

— Более тридцати календарных дней по любому платежу или две просрочки в течение двенадцати месяцев, — сказала Марина. — После письменного уведомления и срока на устранение остаток становится подлежащим досрочной выплате. Точную процедуру согласуем.

— А если банк задержит транш?

— Тогда ты уведомляешь заранее и предлагаешь замену даты в пределах месяца, — ответила я. — Я не обязана соглашаться. Но узнаю не после просрочки.