Московский сыщик. 1903. Книга 3. - Максим Шаравин

Карета остановилась напротив углубления. Дверца салона тихо распахнулась изнутри.

— Поторопитесь, господа, забирайтесь скорей, — раздался из темноты салона знакомый голос.

Белозёров и Рябинин нырнули в карету первыми, следом запрыгнул Мохов. Дверца тут же закрылась, и экипаж без лишнего шума тронулся с места, выезжая из подворотни в противоположную сторону.

На мягком диване кареты напротив них сидел князь Павел Дмитриевич Долгоруков. Рядом с ним расположился тот самый «мастеровой», который сорок минут назад устраивал спектакль в кабинете сыскного отделения. Но теперь на нём не было потёртого тулупа, старых сапог и помятого картуза. Лицо было чистым, а одет он был в безупречный, строгий костюм.

— Добрый день, господа, — произнёс князь Долгоруков, кивнув вошедшим. — Знакомьтесь. Это Александр Николаевич, коллежский советник и доверенное лицо министра внутренних дел Российской империи. Он прибыл из Санкт-Петербурга с особыми указаниями от министра.

Спутник князя слегка наклонил голову:

— Моё почтение, господа. Извините за маскарад в сыскном отделении, но в сложившейся обстановке это был единственный способ передать вам инструкции и вытащить из-под носа у агентов Пруткова. Вы сработали безупречно.

— Я так понимаю, что министерство уже стало привлекать своих людей в Москве к этому делу? — спросил Белозёров, усаживаясь поудобнее. — Извозчик явно был местным.

— Вы совершенно правы, Василий Игнатьевич, — коллежский советник улыбнулся, — хочу заметить, что после дела «Мясника», когда Морозов-старший дошёл до министра, мы пристально наблюдаем за вашей работой. И принятие министром положительного решения о помощи вам в этом деле, можно сказать, в целом ваша заслуга.

Александр Николаевич посмотрел на Рябинина и на Мохова:

— Конечно, министр оценивает и ваши заслуги, как и господина Воронова и Румянцева, которые сейчас находятся в имении уважаемого князя.

Рябинин и Мохов кивнули.

— Хорошо. Тогда перейдём к делу, — коллежский советник снова посмотрел на Белозёрова. — Министерство внимательно наблюдает за развитием ситуации и параллельно с вами работает над тем, чтобы выявить всех, кто хоть как-то связан с Прутковым не только в Москве, но и в Санкт-Петербурге, — продолжил Александр Николаевич. — Нам крайне важно одним ударом полностью уничтожить всю эту теневую структуру. Грядёт большая чистка, которую вы невольно организовали своими действиями.

Он полез во внутренний карман пиджака и достал конверт из плотной бумаги, скреплённый большой сургучной печатью Министерства внутренних дел:

— Аристарх Платонович, это для вас. Министр выполнил своё обещание.

Следователь взял конверт, вскрыл его и вытащил официальный бланк с императорским орлом. Внимательно пробежав глазами строки, Рябинин посмотрел на коллежского советника.

— Это… особые полномочия? — спросил он.

— Именно, — подтвердил человек министра. — Данный приказ за личной подписью министра предоставляет вам и господину Белозёрову чрезвычайные полномочия по ведению настоящего расследования. Вы выводитесь из прямого подчинения как московскому полицмейстеру, так и градоначальнику по этому делу. Любые попытки отстранить вас от должности, арестовать или изъять материалы отныне будут квалифицироваться как прямое государственное преступление и бунт против воли императорского правительства. Этот документ — ваш щит. Но предъявлять его губернским властям вы будете только в самый крайний случай, когда другого выхода уже не будет. Необходимо как можно дольше сохранять эту тайну. Как я уже говорил, министр желает одним ударом полностью уничтожить всю эту теневую структуру и вычистить всех продажных чиновников.

Карета тем временем уже подъезжала к имению князя Долгорукова. Спустя пять минут она плавно остановилась возле крыльца дома. Князь сразу же проводил всех в свой просторный кабинет на втором этаже, где их уже с нетерпением ждали Воронов и Румянцев.

На большом дубовом столе были аккуратно разложены все улики, собранные группой: зашифрованные документы Воропанова, фальшивый вексель, изъятая тетрадь Щукина с его подробными признательными показаниями, расписка на сто тысяч рублей, а также схемы финансовых потоков «Северного промышленного синдиката» и документы на земли купца Гусятникова с образцами руды и заключением Поленова. Дополнительно отдельной стопкой лежали протоколы допросов «Каллиграфа», курьера, «Седого», «Одноухого» и старшего приказчика Захарова, который вместе с Щукиным сейчас находился под охраной в имении.

Человек министра, Александр Николаевич, немедленно приступил к работе. Он снял перчатки, придвинул к себе кресло и в течение двух часов молча, с большим вниманием изучал каждый документ. Он сличал шифры, просматривал списки чиновников, получавших содержание от Пруткова, и перечитывал протоколы допросов. Белозёров, Воронов и Рябинин давали необходимые пояснения, раскрывая детали того, как Прутков планировал силовым и мошенническим путём прибрать к рукам земли с золотой жилой.

Наконец Александр Николаевич откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

— Потрясающе… — тихо произнёс он, поглаживая подбородок. — Какая изощрённая, глубоко продуманная и страшная сеть. Прутков фактически создал государство в государстве. Бухгалтерия Воропанова — это прямой приговор трём десяткам высших чиновников империи, включая чинов канцелярии генерал-губернатора, судей и полицейских чинов Санкт-Петербурга. А тетрадь Щукина связывает Пруткова с убийствами Гусятникова, Поленова и Боброва. Доказательства неопровержимы.

— Что прикажет делать министр? — спросил князь Долгоруков.

Александр Николаевич встал и, расправив плечи, заговорил:

— Распоряжение министра однозначно: работать дальше и довести дело до полного разоблачения всей верхушки заговора! Мы не имеем права упустить ни одного фигуранта из списков Воропанова. Никаких компромиссов с местной властью. В Москве Прутков чувствует себя хозяином, но мы сломаем ему хребет.

Он повернулся к Рябинину и Белозёрову:

— Сдавать реальное дело и улики полицмейстеру, как они требуют до вечера, разумеется, ни в коем случае нельзя. Улики останутся здесь, в имении князя, под его охраной. Однако мы должны усыпить их бдительность. Аристарх Платонович, вы должны поехать к себе в окружной суд и сделать вид, что подчиняетесь их решению. Сформируйте фиктивное дело, свалите всё на беглого каторжника, как они хотят, и отдайте его. Пусть думают, что победили и напугали вас каторгой. Вы должны выиграть нам дополнительное время, чтобы мы успели установить всех причастных к этой теневой группе.

Александр Николаевич бережно собрал копии расшифрованных документов Воропанова, уложил их в свой портфель и запечатал его.

— Я немедленно отправляюсь в Санкт-Петербург, — подвёл итог Александр Николаевич. — Эти материалы будут на столе у министра и Государя через тридцать часов. Как только вы будете полностью готовы, министр даст