Ровно в четыре утра - Алексей Хренов

В какой-то момент вопросы закончились. Контр-адмирал замолчал, придерживая рукой повязку на голове. Судя по его лицу, услышанное настроения ему не улучшило. Хренов не знал, о чём именно думает начальник минной обороны флота, но выяснять уж точно не собирался.

Уже когда впереди показался южный берег залива, Ралль наконец оставил переход и поинтересовался самим экипажем. Больше всего его почему-то удивило, что младший лейтенант Лебедев здесь штурман, сзади сидит стрелок-радист, а командует всей этой компанией почему-то старший сержант.

— Почему вы ещё сержант? Недавно выпустились?

— Не помню, — легкомысленно ответил Лёха.

Ралль некоторое время с подозрением смотрел на него, и Хренов, оценив степень адмиральского удивления, решил всё-таки уточнить:

— Амнезия после контузии, товарищ контр-адмирал. Не помню ничего до двадцать восьмого июня.

Ралль отвернулся к борту.

— Повезло вам. Я бы после сегодняшнего тоже многое предпочёл забыть.

На этом разговор закончился.

Зато капитану первого ранга перелёт, похоже, запомнился совсем по другой причине.

Доставшееся ему место пришлось делить с Шариком, который к новому соседу проникся почти сразу и выразил своё уважение самым доступным способом — ловко лизнул его шершавым языком в лицо, после чего прижался мокрым боком к кителю и с довольным вздохом устроил голову на коленях.

Капраз некоторое время сидел неподвижно, изображая медитирующего йога, затем усмехнулся, вытер щёку, оглядел новые мокрые пятна на и без того испорченной форме, снял с рукава клочок собачьей шерсти и погладил нахального члена экипажа за ушами. Шарик расценил это как полное одобрение своих усилий и окончательно развалился, устраиваясь поудобнее.

Кронштадт встретил их лесом мачт и кораблями, заполнившими рейд. Хренов прошёл над гаванью и мягко положил «амбарчик» на воду.

Едва смолк мотор, от берега к ним уже рванули два катера. Похоже, контр-адмирала здесь действительно ждали.

Глава 19

Основные силы

Конец августа 1941 года. Рейд Кронштадта.

Через двадцать минут после прибытия в Кронштадт контр-адмирал исчез, капитан первого ранга отряхнулся от собачьей шерсти, с чувством пожал руки экипажу и последовал за адмиралом, раненых забрали, а Хренов остался.

Вместе с самолётом, собакой и совершенно непонятным вопросом, куда теперь всё это хозяйство девать посреди главной военной гавани Балтийского флота.

Ответ прибыл на небольшом катере вместе с совершенно задёрганным дежурным, которому их самолёт надоел ещё до того, как Хренов успел открыть рот. Старший лейтенант высунулся из рубки, поднял рупор и минуты три красочно объяснял, что болтающийся посреди рейда поплавок ему совершенно не упёрся.

— Значит, в Ораниенбаум и двигайтесь, — перебил старший лейтенант штурмана, пытавшегося что-то объяснить. — Вон там, на другой стороне. Там точно ваши летающие калоши стоят, вот пусть они с вами и разбираются.

Дежурный уже почти нырнул в люк катера, когда Лёха перегнулся через борт и крикнул:

— А катером нас туда нельзя отбуксировать?

Дежурный дёрнулся так, словно его только что попросили выделить персональный крейсер.

— Ага, только брюки поглажу! Мы туда минут сорок пыхтеть будем, потом ещё сорок обратно, а у меня других дел совсем сегодня нет. У вас самолёт — вот на нём и летите. И ради бога, сержант, исчезните отсюда.

Лёха посмотрел в указанную сторону. Южный берег прекрасно просматривался через залив и выглядел до неприличия близким.

Хренов проводил взглядом дежурный катер и повернулся к Лебедеву.

— Взлетим или изобразим пароход минут на сорок?

Штурман оценил ветер, воду, снующие по рейду катера и наконец пожал плечами.

— А чего нам не взлететь? Места найти только надо. Здесь движение, как на первомайской демонстрации.

— Вот и я так думаю. — Лёха нагнулся к Шарику и потрепал его за ухом. — Ну что, караульный пёс, как насчёт прокатиться с ветерком и три минуты полетать?

Шарик немедленно завилял хвостом, не имея ни малейшего представления, на что только что подписался.

Мотор привычно закашлялся, выплюнул сизое облачко и наконец загрохотал ровно и уверенно. Хренов отрулил от места стоянки и принялся искать достаточно длинный свободный кусок воды. Задача оказалась сложнее, чем выглядела сверху. По рейду шли катера, буксиры и шлюпки, где-то неторопливо ворочался тральщик, а свободная вода имела неприятное свойство заканчиваться именно тогда, когда Лёха решал, что вот теперь уже можно.

Несколько раз приходилось убирать газ, отворачивать и искать новый просвет между сновавшими по рейду плавсредствами.

Наконец впереди открылся длинный просвет среди участников водного движения. Хренов довернул МБР против ветра, выровнял лодку и уже дал газ, когда Лебедев почти сразу повысил голос:

— Погоди! Катер справа отвалил. Прямо поперёк лезет!

Небольшой служебный катер действительно отвалил от одного из кораблей и полез прямо наперерез самолёту, уже пошедшему в разбег.

Лёха прикинул расстояние и скорость и крикнул штурману:

— Да хрен с ними. Проскочим. Взлетаем.

Рычаг газа пошёл вперёд до упора.

Мотор взревел, МБР задрал нос и тяжело побежал по воде. Катер впереди внезапно обнаружил, что происходящее по его борту имеет к нему самое непосредственное отношение. В передней проекции разгоняющаяся летающая лодка с почти девятнадцатиметровым размахом крыльев выглядела ничуть не безобиднее идущего на таран эсминца.

Катер шарахнулся в сторону. Его командир успел избежать столкновения, но на этом везение закончилось.

Летающая лодка промчалась совсем рядом, подняв за собой роскошную стену воды.

На корме катера находились несколько человек. Волна накрыла всех с головы до ног. Особенно не повезло полковнику в авиационной форме, который за секунду до этого что-то объяснял сопровождавшему его майору. Полковник схватился за поручень, удержался на ногах и некоторое время стоял совершенно неподвижно, пока вода стекала с фуражки, лица и воротника.

Липскеров радостно скалился из задней установки промчавшегося мимо МБР и весело махал рукой.

Полковник медленно вытер лицо ладонью.

— Суки… Чей это самолёт⁈

Ответить ему уже никто не успел. МБР оторвался от воды, нехотя полез вверх, помахал катеру хвостом и через несколько минут оказался над южным берегом.

— Это не наши, товарищ полковник, ухари какие-то залётные. Не иначе с северов. Наши тут так не летают!

Между тем внутри летающей лодки выяснилось, что знать о существовании Ораниенбаумского гидроаэродрома и с первого раза попасть туда, куда следует, — далеко не одно и то же.

Хренов увидел береговые сооружения, причалы и стоявшие на воде МБР-2, но с посадочным направлением разобрался слишком поздно. Лезть поперёк акватории он не стал, снова дал газ и заложил широкий вираж над заливом, заодно обогнув добрую половину Кронштадта.