Ровно в четыре утра - Алексей Хренов

Рябинин перечитал последнюю строчку про особые приметы.

— Совсем охренели, империалисты проклятые.

За соседним столом лейтенант Круглов поднял голову от сводки и вопросительно посмотрел на коллегу.

— Представляешь, англичане лётчика на Балтике потеряли. Коммандер… Это кто у них?

Круглов заинтересованно покосился на бумагу.

— Ну ты спросил! Кажется, майор или даже полковник.

— И какого хрена они над Балтикой летают? А теперь мне бумагу тратить на запросы.

Где именно пропал коммандер Кокс, британцы сообщали уклончиво — «в восточной части Балтийского моря». Когда — приблизительно в последних числах июня. На каком самолёте — не сообщалось. Зато шрам был описан подробно, чуть ли не с указанием длины обеих перекладин.

Круглов одобрительно хмыкнул и взял у подчинённого бумагу.

— Роял Нэви. Лётчик. Потерялся неизвестно где и неизвестно когда. Особая примета — крест на жопе. Красавцы, что сказать.

Рябинин с раздражением посмотрел на лист.

— Сука, печати они им ставят чёрти куда! Чего же они от меня хотят? Чтобы я всем трупам от Кронштадта до Моонзунда штаны снимал?

— Не всем, — не отрываясь от чтения, серьёзно уточнил Круглов. — Только русым капитанам второго ранга.

Рябинин некоторое время испепеляюще смотрел на него.

— Спасибо, блять. Сразу легче стало.

Рябинин отодвинул запрос и уже потянулся за следующей папкой, но на полпути передумал. Просто подшить бумагу было нельзя — Москва ждала ответа, а значит, англичанина следовало куда-нибудь пристроить.

— Отправить, что ли, к лётчикам, к их особистам? Армейские-то теперь опять наши, в НКВД перешли.

Круглов покосился на него поверх сводки и ехидно напомнил, что армейские-то их, а коммандер Кокс, судя по бумаге, моряк. Рябинин недовольно постучал пальцем по строчке «Royal Navy».

— Какой он, к чёрту, моряк, если летает на самолёте?

Рябинин снова посмотрел на мутную фотографию Кокса. Казалось, британцы специально составили запрос так, чтобы не догадаться, куда его спихнуть.

— На адмирала похож. На Кузнецова, не находишь?

— Тогда точно пусть наркомат ВМФ его и ищет. Тем более утонул он у них в море.

Круглов тем временем снова пробежал запрос глазами.

— Тут не написано, что утонул. «Не вернулся из боевого вылета».

— Прекрасно. Найдут — спросят, утонул он или нет. Если утонул, значит, всё правильно сделали.

Круглов хмыкнул, но бумагу не вернул. Несколько секунд он тоже вдумчиво изучал фотографию, потом перевернул лист и ещё раз прочитал описание особых примет.

— Отправляй эту херню в Третье управление наркомата флота. Пусть их особисты шевелятся. У них моряк, у них лётчик, у них Балтика. Крест на жопе теперь тоже пусть будет у них.

Рябинин подумал и решительно придвинул к себе чернильницу.

Последний довод окончательно определил ведомственную принадлежность коммандера Кокса.

Во флоте к английской заднице отнеслись ответственно. Запрос ушёл в Кронштадт, а оттуда побежал по ещё существующим базам и частям. Правда, выяснилось, что побережье с момента пропажи англичанина сильно изменилось. Рига и Таллин были потеряны, Моонзунд доживал последние дни, а Ленинград оказался в кольце блокады. Английский коммандер занимал в списке насущных проблем Балтийского флота почётное последнее место, где-то после всего остального.

Через неделю Рябинин получил аккуратный лист с исходящим номером и гербовой печатью.

«По имеющимся сведениям, британский военнослужащий Алекс Кокс среди спасённых, задержанных и опознанных погибших не значится».

Сведения о ягодицах в донесении отсутствовали.

Коммандер Кокс был официально не найден.

Такое уже случалось. Кокс всегда возвращался.

По-настоящему Лили Кольтман накрыло почти через три месяца, когда на аэродроме появился пожилой поверенный из Портсмута, разыскал мисс Кольтман и после долгих извинений вручил ей бумаги, согласно которым она должна была вступить в управление активами пропавшего коммандера Кокса.

Лили всегда знала, что Кокс не бедствует. Она и сама любила ввязаться в какую-нибудь затею, сулившую прибыль. Но до этого момента ей даже не приходило в голову, насколько именно состоятелен Кокс.

Поверенный оставил её одну.

Сверху лежало короткое письмо.

Совершенно в своём стиле Кокс смеялся над собственным исчезновением, велел ей вести себя хорошо, помнить, что она «уже большая», писал, что любит её и ни секунды в ней не сомневается.

Заканчивалось письмо уже совсем по-коксовски:

«Да, про деньги. Лили, ты умная девочка и, не сомневаюсь, сумеешь всё это не просрать. По крайней мере, постарайся не сразу».

Она всхлипнула и неожиданно рассмеялась.

Это был настоящий Кокс.

Но следующий пакет заставил её на время даже забыть, что Кокс пропал.

К письму прилагался отдельный запечатанный пакет страниц на тридцать, в котором Кокс обстоятельно объяснял, что, по его мнению, произойдёт с миром после войны, какие отрасли будут расти, во что следует вкладываться, чего избегать и почему некоторые компании, пока ещё совершенно никому не интересные, однажды будут стоить безумных денег.

В самом конце стояла отдельная строчка:

«Да. И разберись наконец в экономике».

Вот после неё Лили и прорвало.

Всю ночь она проревела, утром высморкалась, позвонила на аэродром и попросила день отпуска. Потом достала телефонный справочник и нашла Кембридж. Собственно, он просто оказался в справочнике раньше Оксфорда.

Зачем именно Коксу понадобилось делать из неё экономиста, Лили понятия не имела.

Купить, продать, облапошить кого следует и при необходимости всучить снег пингвинам в Антарктиде у неё получалось и без всякого образования.

Но раз Кокс сказал — придётся разбираться.

Через некоторое время трубку сняли в одном из женских колледжей Кембриджа.

— Доброе утро. Я хотела бы изучать экономику.

Женщина на другом конце провода вежливо поинтересовалась возрастом и образованием мисс Кольтман, после чего начала нудно объяснять порядок поступления и довольно быстро добралась до необходимости постоянно находиться в Кембридже.

— Вот с этим будет сложно, — призналась Лили. — Я не могу, я сейчас летаю.

— Простите, мисс?

— Самолёты. Я летаю на военном самолёте. Поэтому жить у вас постоянно я пока не смогу. Нельзя ли учиться как-нибудь между полётами?

На другом конце повисла долгая пауза.

— Мисс Кольтман, боюсь, Кембридж обычно требует от студентов несколько большего присутствия.

— Тут уж как получится. Я тоже обычно стараюсь летать на исправных самолётах, но сейчас война.

В конце концов трубку передали кому-то из старших преподавателей, и разговор неожиданно пошёл гораздо проще. Ей пообещали прислать программу, список литературы и найти преподавателя, который согласится проверять её работы по почте и встречаться с ней всякий раз, когда служба позволит выбраться в Кембридж.

Повесив трубку, Лили долго сидела, уставившись