Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

Вадим глушил водяру сдуру как не в себя, а я боялся, чтобы он делов не натворил. Пару раз даже запирал его дома, потому что, бляха, невменяемый Вадим, нажравшись до умопомрачения, звал свою Фиалку в пустом доме. А ее не было там, и сомневаюсь, что он когда-то ее еще увидит.

Не, ну в целом нормальная реакция нормальной бабы после всего, что Суворов тут наворотил.

С дитем их – да, жестоко вышло, но это жизнь, кто сказал, что будет как в сказке? Насильно мил не будешь, хоть я, честно говоря, думал, ребенок их как-то склеит, починит, ведь уже казалось, что все нормально, но итог другой.

Нет больше ребенка, а Фиалка его неизвестно где. Точнее, она без вести пропавшая вот уже столько месяцев.

Вадим почернел от горя. Еще и Стешка его сверху начудила по-детски, влипла по самые не горюй. Я думал, нас там всех порешают, сестричка, мать ее налево.

В общем, проблемы у нас начались одна за другой, а у Суворова седина появилась в тридцать два года.

Ярдан тоже недавно приперся, хотел извиниться перед Вадимом, так они уже второй раз подрались, как черти, едва растащил их.

Ладно, хоть потом выпили, Вадим снова завел свою песню про ромашку, точнее, Фиалку, вот только слышать это я больше просто не мог. Я отправил его спать. От греха подальше, потому что он стал просто невыносимым.

Единственная хорошая новость – я женился на Снежке, и да, мы это сделали! По обоюдному и с толпой ее родственников на свадьбе. Братан, конечно, у Снежки ебанутый, но ничего. Мы и с ним нашли общий язык, а вот теща у меня мировая, повезло, можно сказать, да и Снежка, как принцесса, в платье пышном была, сам себе не нарадуюсь.

Вадим приходил на свадьбу, сидел там в углу, как подбитый одиночка, и я его не трогал. Он молча вручил мне подарок и в скорости свалил. Он вообще в последнее время в себя ушел.

Прошло уже два года, а он все забыть Фиалку свою не может. Это ж надо так попасть, шандарахнуло его не по-детски, хотя я к нему особо не лезу.

Вадим в лесу своем закопался и соснам побольше рассказывает, чем мне.

Я-то что, со стороны только вижу, и жаль мне его, но, блядь, сам виноват. Надо, наверное, было как-то иначе, а теперь уж что.

И девчонке жизнь поломал, и себе тоже. Отшельником Вадим стал на год точно, а потом пить бросил, снова тренироваться стал, как раньше, это его и спасло. Мотается теперь по городу, работает, фирму нашу с колен поднял, потому что еще год назад мы чуть все не разбежались, когда босс наш великолепный в запоях пропадал, а сейчас ничего, вроде даже в руки себя взял и старается.

Матери помогает да по детским домам кататься начал, по больницам. Вадим фонд небольшой сколотил, помогает детям. Видать, когда только свое потерял, понял, каково это.

Глава 44

– Анжела Ивановна, ну как же так?

– Да вот так. Была семья – и нет семьи, но, думаю, у них давно уже скандалы. Ты же сама видишь, в каком состоянии приходил ребенок. Затюканный, ранимый, ты вон только Миросей и занималась, песни и сказки ей, развивалки, а дома она такого, видать, и не знала.

Ничего, со дня на день приедет комиссия, но у нас порядок. Это у Смирновых беда, совсем уже с катушек съехали.

– Давайте я с ними еще поговорю, пожалуйста! Я найду слова, Варвара еще передумает!

– Да говорила ты уже, и я беседы проводила. Толку? Одна Мироська у них, ранний ребенок слишком. Молодые они уж больно, в шестнадцать лет ее родили, а теперь не нужно это дитя ни мамаше, ни отцу-молодцу. Скинула Варька уже дочурку, наигралась, видать. Знаешь, Ань, если не хочешь быть родителем – так не заставишь. Это добровольно должно быть, от сердца идти. Вон копия отказа у меня на столе уже лежит, мамашка не удосужилась даже в органы обратиться. Не хотят они ребенка, отец черт-те где, а Варька уже укатила. Кукушка чертова. Поедет наша Мироська в детский дом.

– Боже… Нет. А как же родственники?! Бабушки, дедушки, тети, братья?!

– Бабушка есть по отцу, я звонила ей, так она сказала, не родная внучка ее, не от ее сыночка. Не признала, короче, а больше нет там никого толкового. Пьянь одна, ненадежные они все. Ань, не переживай, в детском доме позаботятся о девочке, хотя бы сыта да одета будет. Привыкнет.

– Нет, нельзя так. Мира еще маленькая! Ну пожалуйста, Анжела Ивановна, посодействуйте, чтобы я взяла опеку!

Вытираю слезы, хоть и знаю: не помогут они ничем. Я с Мирой последние восемь месяцев каждый день провожу. Ее еще совсем крошкой в ясли принесли, год и четыре месяца, а потом даже забывали забрать несколько раз.

Наша директриса все пыталась родителей уму-разуму научить, а они ни в какую, а теперь и вовсе отказ от Мироси написали.

А она же как куколка! Светленькая, в веснушках, зеленые глазки, маленькая, только два года исполнилось, и я представить не могу, что теперь будет.

– Ты давай это… не плачь, Анна. Знаю, вижу, что к малышке ты сильно прикипела, да и она к тебе уже тянется больше, чем к матери, но у тебя ни мужа, ни семьи нет! Ань, ну, сама подумай: ты живешь в общежитии. Условия где? То-то, никто тебе опеку не даст, так что успокойся. Не потянешь одна ты ребенка.

– Клянусь, потяну! Я смогу, вы же знаете! Условия обеспечу, я сделаю ремонт!

– За что, интересно мне знать? За зарплату нянечки в детском саду? Ой, дурное еще, хватит реветь, сказала!

– Анжела Ивановна, не отдавайте ее, я себе Мирочку заберу, я сумею!

– Тебе никто права опеки не даст. Удочерить не позволят без полного состава семьи. Все, иди работай! Нет у меня времени на это. И так задергали дальше некуда.

– Где Мирося? Ее уже три дня в садике нет. Где она время проводит, с кем?

Анжела Ивановна тяжело вздыхает и смотрит на часы. Да, я ее достала до ручки, но я эту девочку не оставлю. Землю буду грызть зубами, надо будет – на колени встану перед ее мамой, лишь бы не отказывалась от ребенка своего.

У меня ведь такая же дочь должна была уже быть, если бы… если бы не стала ангелом так рано.