Заплати за любовь - Екатерина Ромеро

– Господи помилуй, ну я не знаю! Не знаю, что сказать. Если правда это, нет ему прощения. Ступай полежи. Белая вся как стена. Иди отдыхай. Я травками тебя вылечу. Город тебя, деточка, совсем сломал.

Мои документы и вещи остались у Вадима дома, но я не смею даже думать о том, чтобы вернуться к нему. Не хочу, не могу я так. Я его никогда не прощу – и себя за то, что была так глупа, поверила, доверилась ему, а он… Он с Соней все это время был. Потому и созванивались они часто, потому и ключи от дома были у нее.

Я всего лишь инкубатор для него, так? Так. Конечно, так. Вадим, кстати, еще приезжал дважды, бабушка видела его машину у двора. Он выглядывал меня, тогда как я сидела тихо, как мышь, пока он не уезжал.

Шурочка тогда меня травяными чаями отпаивала, а я рыдала в подушку. Наверное, надо было развестись с ним, но я боялась. Боялась, что Викинг снова силой заберет меня к себе и опять принудит беременеть, заставит рожать. Второй раз я такого точно не вынесу.

Идиотка, дурочка просто несусветная. Я думала, если у нас не любовь, так хоть привязанность, нежность какая-то есть, но, оказывается, это было притворством от Викинга, просто игра.

Мне больно в душе, в теле – везде. Первую неделю я пластом в кровати лежу, а после потихоньку только начинаю вставать. По дому бабушке помогаю, готовлю кушать, прибираюсь.

И вот вроде все как раньше, и не было этого всего. Шурочка в душу не лезет больше, мы этой темы даже не касаемся.

Все про Илюшу да про огород беседуем, Шарик наш приболел, так мы его в дом забрали, бабушка лечила, и вскоре ему стало лучше, в отличие от меня.

Я же чувствую себя какой-то пустой все время. Как выжатый лимон, и я до чертей просто устала. Все, на что меня хватает, – тихонько снять обручальное колечко и завернуть его в бумажный сверток, спрятать подальше где-то в книжках.

Не могу я. Реветь начинаю, когда смотрю на это кольцо, а бабушка потом сердится, расстраивается, когда я плачу.

Благо Илюша этого всего не видит. Он на учебе уже в городе, и я надеюсь, что его так не сломает, как меня. По позвоночнику и с размаху.

Глава 42

– Нютка, позвони своему Вадиму. Вам бы поговорить надо. Что-то тут не то. Чую я, не так все было, как ты думаешь!

– Я не буду ему звонить.

– Ну хочешь, я позвоню? Я твоего бандита не боюсь, ты не думай. Построю – прибежит как миленький.

– Нет, не надо, бабушка.

– Ну так и плакать не надо! Нет, Нютка, не дело это, я каждый день слезы твои вижу, днем как моль бледная ходишь, а ночами ревешь белугой в подушку. Ты думаешь, я настолько старая, что у меня уши заложило? Что ты плачешь, Нюта? Зачем было прятаться от Вадима твоего, будь неладен, если теперь так горюешь?!

– Все нормально. Все прошло. Я не горюю.

– Знаешь, детка, я скажу один раз, и больше мы к этому возвращаться не будем. Не маленькая ты уже, чтоб я тебя поучала, но послушай старуху: если все нормально – выть перестань и давай выше нос, детка! Да, не вышло, и что теперь? Умирать в восемнадцать лет вздумала?! Ты бабушку не пугай, я твою мать бы уже давно ремнем по жопе отхлестала, а тебя не могу, люблю сильно, внученька. Нютка, прошу тебя, у меня уже сердце болит, честно, перестань ты оплакивать так ребеночка, отпусти! Знаю, больно, потому что я и сама когда-то теряла, но время – оно лечит. Пройдет, поверь мне, и не надо себя винить ни в чем. Так уж вышло, а муж твой, прости господи… пусть живет себе! Не думай, не сыпь ты соль на рану. Если виноват, заплатит он за все, судьба – она, знаешь, злодейка, всем по счетам раздаст, а тебе жить надо, жить, понимаешь? Илюша вон еще несколько лет – и учебу закончит, и ты давай думай, что дальше! Не хочешь в университете восстанавливаться – найди другой. Не хочешь учиться – иди на работу, но не хорони ты себя, деточка, ты такая молоденькая еще, ты еще даже не расцвела толком.

Это был наш единственный настолько откровенный разговор с бабушкой, когда спустя месяц я даже есть перестала от горя. Все думала, думала о том, что произошло. И себя винила, и Вадима, и судьбу, и все уже на свете, но после этих слов бабушки мне стало легче.

Я поняла, что буду конченой просто эгоисткой, если своими этими нервами бабушку до больницы доведу. Она и так переживает, капли свои часто пьет, беспокоится, а что… руки, ноги есть, вставать надо, и, стиснув зубы, я переворачиваю страницу.

Нет, не заново, не с чистого листа, а просто дальше. Маленькими шагами, все время оборачиваясь, чтоб Вадим меня не нашел, но все же выбираюсь из этого болота.

Прошло два года

На учебу я не возвращаюсь, так как это первое место, где Викинг меня найдет, да и деньги уже самой пора зарабатывать.

Взрослая я, не хочу больше на шее у бабушки сидеть. Ей ходить уже даже сложно, а она все нам с Илюшей пытается помочь, бедная. Последнее отдаст внукам, так что я принимаю решение оставить учебу окончательно.

С документами, правда, очень сложно, но восстанавливаю, а после устраиваюсь на работу нянечкой в детский садик.

Образования высшего там особо не просят. Деток кормить да присматривать, играть с ними, ухаживать – для этого диплом не требовали. Директор садика – бывшая бабушкина ученица, так что меня берут по договоренности, по блату, я бы даже сказала. Еще я получаю социальную комнату в общежитии для работников.

Теперь я живу в небольшом поселке у города, бабушку навещаю по выходным, и вроде все хорошо у меня, кажется, я повзрослела.

Я все еще Суворова, хоть никому об этом не говорю. Я вообще мало с кем общаюсь. Если честно, мне в компании трехлеток легче. Дети отвлекают, они живут моментом, и у них есть только радость от “сейчас”.

Для меня это как терапия, так что да, наверное, я нашла себя в этом, а