Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

у меня дома, но ограничились небольшим количеством алкоголя, сырными шариками и игрой в «Майнкрафт». Построили дом рядом с каким-то крутым чуваком, взрастили свой огород и поочередно отправлялись на приключения.

* * *

Прикусила ноготь большого пальца, в глазах предательски защипало.

Практически всю свою сознательную жизнь я хотела сбежать. Уехать так далеко, насколько вообще возможно. Мне всегда казалось, что я достаточно сильная, свободолюбивая и холодная, чтобы бросить все, что у меня было, и свалить на другой конец земного шара, не чувствуя ни капли сожаления и тоски. Что меня ничего не держит.

Сейчас же, когда я сидела в окружении однотипных домов где-то в пригороде Лос-Анджелеса, ощущала пустоту и одиночество каждой клеточкой тела. А еще скучала. Не только по людям, нет. Скучала по сугробам и холоду, по отблескам солнца на белоснежном снегу. По льдинкам, застывшим на тонких ветвях деревьев. По свежести морозного утра и снегопаду, когда ресницы склеиваются от снежинок.

Несмотря на то, что на улице сейчас довольно тепло и можно было бы ограничиться толстовкой или пиджаком, я не могла отказаться от легкого пальто и шарфа. Мне было не по себе, что в прошлый Новый год (как и во все, что были раньше) мне было холодно в толстой шубе, а теперь нет.

Я повернула голову, глядя на светящегося снеговика. Это очень странно, когда мечты вроде как сбываются, но на душе от этого не легче. А ведь я была не одна. Со мной был человек, которого я безмерно люблю, а он – меня, но даже так…

Мы через полмира от семьи. Мы в новой стране. Мы совсем-совсем одни и умудрились поругаться.

Усталость еще больше накатывала на меня, давила на плечи, словно хотела прижать к земле.

Тяжело вздохнув, я шлепнула себя по щеке. Еще раз, и еще. Тряхнула головой, убирая выбившуюся прядь волос, и поднялась на ноги, пропуская какого-то мальчугана на велосипеде. Торопливо зашагала в обратную сторону, думая лишь о магазинчике, который видела совсем недавно.

Купила ветчину, пару картофелин, зеленый горошек, морковку и баночку майонеза. Еще прихватила бутылочку шампанского и шапку Санты.

Дома меня встретила Гата – наша кошка, которую мы привезли из родной деревни Миши, моего молодого человека. Тогда она была маленькой, больной и замерзшей, а я – невыносимо упрямой, поэтому в тот же день заявила, что нам нужно вернуться домой. Разумеется, с котенком. Теперь чудесный белоснежный котенок стал взрослой кошечкой, но довольной, заспанной и сытой – она сама уже напоминала снеговика или круглый снежный шар.

Она по привычке упала на бок и перевернулась на спину, поджимая лапки у груди. Не успев разуться, я склонилась к ней и почесала ее мягкое брюшко – ответом мне было довольное урчание.

Вскоре из-за угла коридора выглянул и сам Миша. Выглядел он виновато и несколько печально. Он мялся с ноги на ногу, не зная, что сделать или сказать – хоть поругались и из-за ерунды, но неприятный осадок грыз нас обоих.

Я улыбнулась ему и протянула пакет с покупками.

– Что это? – спросил он, заглядывая в него. Гата успела перевернуться и потереться о его ноги, чтобы привлечь внимание. – Опа-опа…

Оттащил все на кухню. Повесив пальто и скинув обувь, я пошла за ними, замыкая небольшую вереницу. К удивлению, в духовке что-то запекалось.

Тусклый желтоватый свет лампочек над столом, приглушенный звук телевизора и аромат курицы, обильно приправленной специями. Я закусила губу, помогая Мише разобрать пакет. Гата от нас не отставала – пришлось дать ей немного сырных подушечек.

– Это что, для оливье? – он удивленно вскинул брови. – И шампанское…

– Ага, – я почесала затылок, убирая пакет в другой пакет, висящий на краешке стула. – Новый год же…

Я не любила этот салат. Да и любые другие салаты, кроме цезаря, но сегодня он просто обязан был быть. Хотела любыми способами представить, что я дома, с родителями, семьей, пускай мы и не праздновали Новый год в привычном понимании этого слова.

В прошлый год мы отмечали его с родителями Миши – я впервые, если не считать моменты из детства, была на веселом застолье, где было много еды, алкоголя, шуток и разговоров. Конечно, я чувствовала себя чужой. Приехала какая-то москвичка в деревню под Ульяновском, но все равно было по-особенному волшебно. Музыка, пьяные танцы старшего поколения, прямо как когда-то мои бабушка и дедушка веселились на даче со своими друзьями. Смотреть на салют я не пошла – осталась с Гатой. А потом еще и подарки разбирали прямо под елкой.

Сейчас елки у нас не было. Решили, что не очень разумно тратить на нее деньги, потому что мы пока так и не поняли, как жить в новой стране. В целом, это и была причина нашей ссоры – елки стоили дешево, а чувство праздника, особенно сейчас, бесценно, но Миша был непреклонен. Я расстроилась и ушла в поисках этого самого ускользающего духа Нового года, но здесь, в Штатах, он другой.

Чужой и инородный.

И так далеко ото всех…

Мы достали салатник, доску и нож. Я принялась нарезать ветчину небольшими кубиками, Миша сливал из горошка воду. В мирном молчании, нарушаемом лишь небольшими шутками, готовили салат.

Наложили себе по несколько ложек, прямо к курице с картошкой. Немного мяса перепало Гате, но ей этого было мало. Взяли фужеры, шампанское и уютно уместились на диване напротив телевизора. Я вальяжно закинула на Мишу ноги, и он не был против. Включили «Гарри Поттера», которого уже несколько лет не могли досмотреть (я пересмотреть, а вот Миша…) и принялись ужинать.

За минуту до полуночи у меня прозвенел будильник. Я несколько растерялась, но, наполнив бокалы шампанским, протянула один Мише.

– С Новым годом, любимый.

– С Новым годом.

Мы сделали по глотку и улыбнулись друг другу. Чуть наклонившись ко мне, он прижался своими губами к моим. Я ответила на поцелуй, немного хихикая, когда наши очки сталкивались.

– Вот они, четырехглазые, – пробормотала я.

Тоска по дому естественна, но пока мы есть друг у друга, нужно научиться находить утешение в этих мягких поцелуях и крепких объятиях. Помнить, что впереди нас ждет увлекательная жизнь, наполненная яркими событиями. В следующем Новом году у нас обязательно будет все то, о чем мы мечтаем.

18

Зимний дух

Сэм Альфсен

Зима – это тихий безмолвный выдох. Морозным дыханием снег обнимает тяжелые крыши. Воздушными