Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

Его жизнь – это вечное ожидание, он – дух зимы – когда-то был человеком. Длинные белые волосы Ветра стелют большие сугробы, глаза цвета льда манят вечную стужу.

Северный Ветер, гуляя по улице, каждого обнимал, но люди, продрогнув насквозь, ругаясь, бежали домой. Ветерок не грустил, но чувствовал себя одиноким.

В этом году Западный Туман, передав свое дело Ветерку, говорил:

– Не будь к людям столь добр, не надо. Они не видят тебя и не знают. Лед и холод – их злейшие враги. Целуя их в лоб, обнимая, сжимая их руки, ты причиняешь боль их хрупким телам.

Ветерок понимал. Старший товарищ, что красил листву, приносил плоды, был любим. Западный Туман принимал погоду у Южного Жара. После тягучих дней духоты, что сеял Жарок, они с радостью встречали прохладу, что дарил им Туман. Но после сотни дней дождей и темени… Приходил Ветерок вместе с холодом. Без сожалений его прогоняли.

Веял, выл и стонал ветер в спящих деревьях. Ветерок был готов передать свое дело в руки Восточной Капели, но… в этом году он решил ей признаться: рассказать обо всем, о тех длинных морозных зимах, во время которых он думал только о ней.

О листве, о тепле, о лучах нежных солнца и пении птиц. О Капели. Белоснежные руки ее обнимали весь мир. Ветерок вздыхал, а от вздоха его занимались метели; он грустил, а весь город окутывал лютый буран. Он уж не думал о людях, а они его – проклинали.

Однако долгой белесой ночью, в тиши, засыпая на крыше, Ветерку довелось услышать чужую мольбу. Голубые глаза Ветерка прожгли снежный покров – буря стихла, а снежинки посыпались медленно-медленно. В подворотне в сугробе сидела девочка лет четырнадцати. Она умоляла, звала Ветерка и просила, чтобы он пощадил ее.

Впервые за много лет зимний дух спустился на землю. Перед тем, как исчезнуть в весенних лучах и растаять в объятиях Капели, он хотел сделать что-то хорошее, поговорить и увидеть живого теплого человека.

Девочка в легкой курточке мерзла, обняв себя за колени. Ветерок нахмурился, поправил волосы, а затем присел рядом.

– Возвращайся домой. Я тебя заморожу. Холод не щадит живых существ, крадет тепло и обедает им. Ты умрешь, и тело твое укроет снежный саван.

Девочка взглянула на него, а затем сказала, уткнувшись в колени:

– Ну и пусть.

– Как это?! Уходи! Брысь! Сгинь! Кому говорят?!

Ветерок ругался так, как умел, а девчонка вдруг засмеялась. Ее кудрявые каштановые волосы покрылись инеем, как и ресницы. Мышцы лица сводило от холода, но она все равно улыбалась.

– Кто ты такой? – спросила она.

– Ветерок! – рявкнул он, взмахнув длинным рукавом. Но затем мягче спросил: – А ты?

– Саша.

– Почему ты здесь, почему не в доме, в тепле? Почему не уходишь?

– Меня никто не ищет, не ждет и не любит. Зачем же мне возвращаться?

Ветерок испугался. Он по той же причине решил исчезнуть, встретившись с весенним теплом. Как он мог убедить ее отказаться от этой мысли? Как мог упросить вернуться домой?

– Даже если… сейчас тебя не любят, не ждут, это не значит, что так будет всегда.

Девочка вздохнула, но поднялась на ноги, отряхнулась от снега и спросила:

– Ты – дух? Если побудешь со мной сегодня, я вернусь домой.

Ветерок нахмурился. С каких пор какие-то человеческие девчонки ему приказывают! Он ведь великий дух!

– Зачем ты просила о помощи, если она тебе не нужна?! Прогулки и разговоры – это не повод, чтобы взывать к зимнему духу! – воскликнул Ветерок, а голос его стал стужей.

Девочка зажмурилась, снег и ветер ударили ей в лицо. Дрожь пробила ее колени, и она чуть не упала обратно в сугроб.

Ветерку вновь стало жалко ее. Он унял бурю, а затем протянул:

– Хорошо.

Подхватив под локоть человеческое дитя, он взмыл в воздух. Она закричала, но голос ее потонул в завывании ветра. Ветерок провел Сашу по крышам домов, по верхушкам деревьев, позволил взглянуть на заснеженный ночной город.

В какой-то момент она сдавленно выдохнула:

– Так красиво…

Ветерок смутился и покраснел, спустился с ней на крышу, а после – на чердак. Они сидели вдвоем. Смотрели в окно. Ветерок нашел старое покрывало, которое принадлежало ему при жизни, встряхнул, хорошенько отбил и укрыл им Сашу.

Она грелась. Слушала, как звенят стекла, как бьется о стены метель, как свистит и поет Северный Ветер. И сказала:

– Я люблю зиму. Я рада, что ты пришел ко мне.

– Ты? Любишь? Почему? – удивился Ветерок и опустил взгляд, почесывая затылок. Он давно не прислушивался к людям, ведь точно знал, что нелюбим.

– В холода мы часто собирались семьей. Сидели на кухне с включенными конфорками при свечах и рассказывали истории. Только в такие моменты я чувствовала себя дома и в безопасности. Но уже весной все разбегались кто куда.

Ветерок ничего не помнил о человеческих отношениях, но, склонившись, похлопал девочку по плечу. Он хотел подбодрить ее, а потому нарисовал на окнах красивые завитушки, а затем предложил:

– Я тоже могу рассказать историю. О своей возлюбленной, о Восточной Капели.

– Расскажи! – воскликнула Саша и устроилась поудобнее.

Тогда Ветерок начал:

– Мы встречаемся раз в году. Первого марта она спускается с неба, чтобы улыбкой своей осветить этот мир. Протянув ко мне руки, она плачет, улыбается и шепчет: «Дорогой Ветерок, я так рада тебя видеть. Позволь мне растопить твой лед и усеять землю цветами». Мои ледяные ладони сжимают ее теплые пальцы, а затем я… ухожу. Мне так горько. Я знаю ее сотню лет, но видел ее только сто раз. Если я не уйду, то исчезну. Но мне так хочется провести с ней чуть больше времени.

Саша зажмурилась и, как Капель, сжала ладони Ветерка.

– Наши истории так похожи. Мы желаем чаще видеть тех, кого любим, но не можем. Я сбежала из дома, чтобы меня искали. Даже если потом отругают – пускай. Я просто хочу видеть родителей чаще двух раз в неделю.

Они смотрели друг другу в глаза. Голубые глаза встретились с карими. Ветерок неуверенно улыбнулся. Он ведь и сам… ведет себя как человек. Быть может, именно он, Северный Ветер, больше всех духов похож на человека.

Они гуляли по ночной мостовой. Другие люди не