Зимняя романтика. Адвент-календарь историй о любви - Коллектив авторов

– Я ведь мужчина. На мне ответственность. Я должен содержать семью, воспитывать детей. Что бы понимал какой-то длинноволосый стремный дух? Ты какого пола вообще?

Ветерок обиделся. Взмахнув двумя рукавами сразу, он обдул этого наглеца таким морозным дыханием, что тот затрясся.

– Твоя жизнь, человек! Сам решай, на что ее тратить! Но когда она закончится, не плачь и не жалуйся, что был несчастен и делал несчастными других! Вот и подумай, как глупо смотрится твоя жизнь со стороны, раз над тобой насмехается длинноволосый стремный дух!

Вздернув нос, Ветерок с самым обиженным видом пошел прочь. Среди людей были вот такие – несговорчивые, толстокожие, каменнолобые. Они отказывались понимать очевидные вещи, желали жить так, как привыкли, вне зависимости от того, какие будут последствия. Ветерок надеялся, что если уж похож на человека, то точно не на такого.

Наступил последний день зимы. Ветерок долго ждал его, с самого утра он прихорашивался, натирал длинные волосы снегом, подбирал самые белоснежные одежды, искал коробочку, в которой было бы прилично подарить кольцо.

Ветерок направился в лес. Снег таял. Птицы пели так громко, что в ушах беспрестанно играла их чарующая трель. Деревья стояли голые, но зимний дух уже ощущал возрождающуюся в их ветвях жизнь.

Как и всегда, Восточная Капель стояла посреди поляны. Ее лик дышал жизнью и теплом. Ветерок чувствовал, как тает не только снег, но и его собственное сердце, что стучало в этот миг так громко.

Ветерок мчался на всех парах. Он бежал к Капели, которая застыла к нему спиной, полы ее длинного нежно-зеленого платья трепал холодный ветер.

Потные пальцы нащупали маленькую коробочку в рукаве. Солнечные лучи ослепили Ветерка, он опустил голову и протянул свой подарок, согнувшись в поклоне. Между ним и Капелью было несколько шагов, но он не смел приблизиться, пока не примут его чувства.

– Милый мой Ветерок… – услышал он ее ласковый голос. – Прошел год, но ты изменился. В этом году… я не могу принять твою власть над природой, как и не могу принять твой подарок.

Ветерок задрожал. От стыда на глазах выступили слезы. Коробочка выпала из его рук и шлепнулась в снег.

Капель подошла. Она была намного старше Ветерка, намного красивее и сильнее. Ее руки коснулись дрожащих плеч зимнего духа. Она заговорила уверенно, но тихо:

– Ветерок, ты нарушил все правила. Ты больше не дух. Ты почти стал человеком. Даже то, что ты влюблен в меня, – это проявление твоей человеческой сути. Ты должен исчезнуть. Останься со мной до заката.

Это было именно то, о чем Ветерок мечтал, но… почему-то ему стало горько. То ли оттого, что его отвергли, то ли оттого, что изобличили и пожурили. Он опустился на колени и сел, а Капель устроилась напротив. Их руки соприкоснулись, их пальцы сплелись, как происходило каждый год. Они тихо сидели и ждали заката. Ветерок не смел шевелиться и говорить, он жадно втягивал запах весны, крепко сжимал пальцы Капели, а затем… открыл глаза и посмотрел на ее лицо.

Ветерок вдруг вспомнил слова той девочки: «Я хочу как следует запомнить тебя. Ведь мы больше никогда не увидимся».

И он тоже захотел смотреть на Капель до тех пор, пока… не исчезнет.

Однако оказалось, что и она все это время смотрела на Ветерка.

– Наконец-то ты посмотрел на меня. Впервые за сотню лет ты решился. Подойди ближе, твое время подходит к концу.

Нежные руки Капели коснулись его лица; ее мягкие губы коснулись дрожащих губ Ветерка. Он вздрогнул и начал таять прямо в ее объятиях, но до последнего крепко держался за нее, обнимая в ответ.

Пока он засыпал, превращаясь в ничто, она гладила его по волосам и говорила:

– Теперь ты станешь человеком, Ветерок. Ты сможешь быть со мной по три месяца каждый год. Ты сможешь любить меня, сможешь ругать, сможешь радоваться каждому новому дню вместе со мной.

И Ветерок улыбнулся. Он был счастлив до последнего – до тех пор, пока его тело не рассыпалось на снежинки, а затем не растаяло в руках ласковой Восточной Капели.

Не знал Ветерок, каким человеком суждено ему стать. Будет ли он любить зиму, будет ли он ее проклинать? Он лишь знал, что всегда, в любой жизни будет любить Капель и людей.

Наступила зима. Кто-то иной гнал ветер и заставлял снежные хлопья забываться в танце. Ветерок сидел у окна, наслаждался обществом родных сестры и отца. Прожив в теле человека семнадцать зим, он осознал, что прелесть весны – в самом существовании зимы. Что томительное ожидание за кружкой горячего чая и есть счастье.

Весне, лету и осени легко радоваться в одиночестве, но зима раскрывает свое очарование, когда рядом близкие люди. Ветерок рассмеялся и нарисовал пальцем на запотевшем стекле: «Я люблю зиму».

19

Дурак ты, Краснов!

Алиса Мейн

– Дурак ты, Краснов! – гневно вскрикнула я, стоя посреди школьного двора и пытаясь вытряхнуть из-за шиворота залетевшие туда комки снега. Мои щеки горели – то ли от стыда, то ли от злости, то ли от опалившего их несколько мгновений назад снежка.

Десятиклассник из параллели Ванька Краснов как ни в чем не бывало нагнулся к сугробу, выуживая из него очередную порцию позора для меня.

– Не смей! – пригрозила я, бросая отряхивать капюшон и медленно отступая назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Как назло, единственные, кто после уроков еще оставался во дворе, – младшеклашки, которые были крайне увлечены толканием друг друга в метровые сугробы недалеко от крыльца школы. Им было явно не до нас, да и помочь они мне ничем не могли.

Ваня, не глядя на меня, принялся формировать шарик из снежного кома.

– Ты чего ко мне прицепился? – в отчаянии закричала я, понимая, что этот гад доведет задуманное до конца.

Краснов с самого начала десятого класса, как только его перевели в нашу школу, всячески старался меня выбесить или обидеть. Он никак не объяснял свои действия, а в кабинет к директору после моих жалоб каждый раз заходил с таким видом, будто его там сейчас будут не отчитывать, а вручат медаль «Засранец года».

Опрокинутый на форму в столовой чай; исчезновение тетрадей, а затем возвращение