Вечные Пески. Том 1 и 2 - Лео Сухов

К подножью этого местного «храма» вечерней жизни прилип с десяток подозрительных личностей. Одни бесцельно околачивались у стен. Другие, примостившись на ящиках, играли в кости. Когда я появился, все они, как по команде, повернули ко мне головы.

Взгляды — тяжёлые, оценивающие. Сканирующие на предмет слабости и ценности. Это обычно заставляет «жертву» нервничать, суетиться и идти быстрее. Но я шёл, не ускоряя и не замедляя шаг. И ощущал, как эти взгляды провожают меня до самых дверей. Совсем как стая одичавших голодных псов, ещё не решивших, бросаться ли на незнакомца.

Как и всегда с голодными псами, главное — не показать, что ты испугался. И бежать нельзя. Иначе всей стаей кинутся вслед, поддавшись хищным инстинктам. Поэтому я спокойно прошёл мимо. Только руку положил на рукоять бронзового топора. Его я взял с собой. А оружие отца и подаренный щит оставил в хранилище гильдии.

Впрочем, тут ещё было относительно спокойно. В Кирпичном круге, например, всех и каждого проверяла вездесущая стража. У меня-то был заказ от правителя Илоса, служивший пропуском. А вот тем, кто отказался от заказа — а таких в городе хватало — приходилось со стражей долго объясняться.

У входа в харчевню, словно две каменные глыбы, стояли двое вышибал. Широкоплечие, с лицами, на которых читалась готовность в любую минуту пустить в ход тяжёлые кулаки, каждый размером с половину моей головы.

Когда я подошёл, один из них выдвинулся вперёд, перекрывая проём.

— Мест нет. Иди ищи другую кормушку! — прорычал он, окидывая меня взглядом.

Я остановился в шаге, не проявляя ни агрессии, ни, тем более, страха. И спокойным тоном ответил:

— К Шейраху. По делу.

Этих ребят бесполезно умолять и просить пустить. «Застенки» — заведение Шейраха, главаря местной банды. Мест тут никогда не бывает. А вот зная заветные слова, можно получить доступ.

Эффект от моих слов был мгновенным. Подозрительные личности мигом потеряли ко мне интерес. А с лиц охранников слетели маски равнодушия и тупой злобы, сменившись настороженным, почти подобострастным вниманием. Тот, что закрывал широкими плечами проход, отступил и кивнул на дверь:

— Проходи. В дальнем конце зала, за занавеской.

Я толкнул старую массивную дверь и шагнул внутрь. Контраст с внешним убожеством был разительным. Внутри было… чисто. И даже уютно, насколько это слово вообще подходит к заведениям Глиняного круга. Во всяком случае, тут не пахло помоями, блевотиной и дешёвой выпивкой. И еда на столах выглядела почти прилично.

Зал был плотно заставлен деревянными столами со скамьями и табуретками. За каждым могло уместиться человек по шесть, и сейчас, под вечер, свободных мест не было видно. Публика под стать району — в основном, крепкие парни с наглыми глазами и злыми взглядами. По углам ютились замызганные торговцы сомнительным товаром. Ну а на парочке посетителей и вовсе клейма негде было ставить.

И, что удивительно, здесь они все вели себя прилично. Разговаривали вполголоса, не орали, не дрались и не размахивали оружием. За выполнением правил в «Застенках» следили строго. А нарушителей не жалели.

Я двинулся между столиками к дальнему концу зала. Мой путь лежал к тёмному проёму, отделённому от общего пространства тяжёлой кожаной занавеской с вытертым узором. Рядом с ним, в позе, выражавшей одновременно полную расслабленность и абсолютную готовность, стоял ещё один охранник.

И если двое на входе были просто громилами, то этот… Этот выглядел другим. Высокий, сухопарый, с жилистыми руками, скрещёнными на груди. Его взгляд был холодным и равнодушным. Будто у песчаного сака, подходящего к загнанной добыче.

Мужчина не суетился, не вертел головой, но я чувствовал, что он видит всё. Мой шаг, положение моих рук, даже то, как ложатся складки на моём плаще. Это был профессионал. Бывший военный, скорее всего. Или опытный наёмник, сменивший поле боя на тёплое место при сильном хозяине. Вот с ним бы драться мне не хотелось.

Когда я приблизился, он беззвучно сделал шаг вбок, перегородив путь к занавеске. И молча, выжидающе уставился на меня.

— Я к Шейраху, — повторил я волшебные слова.

Правда, на этот раз добавил подробностей:

— Ишер. Наёмник из гильдии. Пришёл отдать долг.

Охранник не изменился в лице. Лишь чуть скользнул по мне ещё одним взглядом, будто сверяя с мысленным списком в голове.

— Жди, — наконец, коротко бросил он.

А затем наклонился к щели у края занавески. И, не отодвигая её, тихо, почти шёпотом, повторил:

— Наёмник Ишер. Из гильдии. Говорит, пришёл отдать долг.

В ответ из-за тяжёлой кожи послышался неразборчивый шепот. Охранник замер, внимательно слушая. После чего кивнул в пустоту и выпрямился. А дальше мы стояли в молчании, которое продлилось не больше шестидесяти ударов сердца. Но кому-то, менее опытному и уверенному в своих силах, это время могло показаться вечностью.

А потом край занавески приподнялся. Из-за него появилась рука — женская, с тонкими пальцами, украшенными парой массивных серебряных колец. Рука сделала короткий властный жест, означавший, что я могу, наконец, войти.

Охранник молча кивнул мне, указав подбородком на топор. А потом на стену возле проёма. И только когда я вытащил оружие и поставил его к стене, жилистый освободил дорогу. Я отодвинул занавеску и, наконец, вошёл в логово человека, которому задолжал денег.

Воздух здесь был тёплым, плотным, пропахшим дорогими благовониями. Нос улавливал тонкие примеси пыли и дурмана. А ещё нотки дорогих вин и хорошей еды.

Прямо у входа стояла та самая женщина, что жестом приглашала меня войти. Не юная, но пока что молодая. Красивая, с большими тёмными глазами. Дорогое, но скромное платье. Из тех, что подчёркивают, но не выставляют напоказ. Изысканная, открывающая шею причёска.

Бывшая наложница Шейраха, Ватана. Теперь она стала управляющей его делами. И по-прежнему была всецело ему предана. Её взгляд оценивающе скользнул по мне. И, кажется, одобрил мою сомнительную личность. А затем она указала тонким пальцем вглубь комнаты, к дальней стене. И по-прежнему молча отступила назад.

Комната была невелика, всего пять столов. Четыре, заставленные снедью и напитками, стояли вдоль боковых стен. Люди, сидевшие за ними, были костяком банды Шейраха.

Пятый стол, самый большой, из тёмного, почти чёрного дерева, находился в дальней части комнаты. Он стоял на невысоком округлом возвышении, будто трон на постаменте. А мои шаги по пути к нему глушил огромный цветастый ковёр.

Узоры на нём были сложными и идеально симметричными. А ворс — настолько густым, что в него проваливались сапоги. Такой ковёр стоил очень дорого. А достать его здесь было непросто.

Да и остальная обстановка соответствовала. Стены были отделаны гладким камнем и