Темный феникс. Возрожденный. Том 7 - Фёдор Бойков

— Почему ты не сделаешь это сам? — спросил вожак, доказав то, что люди сильно недооценивают теневых монстров.

— Потому что я должен идти к тому, кто это создал, — честно ответил я. — Чем дольше я к нему иду, тем больше моих сородичей он убьёт. У него большая стая, в которой много падших тёмных магов, а у меня много слабых детёнышей, которых я должен защищать.

Для гроксов не было разницы между детьми и слабыми особями, так что я обобщил всех, кто не владеет магией, по сути, назвав их своими детьми. Это было понятно для вожака и это не было проявлением слабости. Он сам защищал всех своих сородичей. Даже Тарана, хотя тот признал во мне родителя и отрёкся от стаи.

— Мы принимаем твой союз, человек, — голос вожака чуть не оглушил меня — таким он был низким и вибрирующим. Похоже, я только что получил что-то вроде клятвы теневого монстра восьмого уровня. — Мы поможем тебе закрыть проход в наши земли, но на своих землях разбирайся сам. Осквернители святилища и наших сородичей будут убиты, если нападут на нас, но тот, кто сплёл сеть, на тебе.

— Отлично, — я кивнул и отступил на шаг, возвращаясь к Тарану и Борису.

Вожак смотрел на меня ещё мгновение, а потом вдруг склонил голову. Все гроксы, один за другим, повторили за ним, а потом начали отступать обратно в тень.

Я развернулся к Тарану и Борису и уже хотел выводить их с восьмого слоя, но меня остановил голос вожака.

— Постой, человек, — я обернулся и замер.

— Пусть твой детёныш подойдёт ко мне, — он указал на Тарана и сказал ему что-то на своём.

— Иди, — тихо сказал я, заметив, как напрягся Таранище.

Он вышел к вожаку и встал напротив него. Борис проводил его взглядом, но промолчал. Я же смотрел, как вожак касается лба Тарана своим носом, и думал о том, что это может значить для моего питомца.

— Ты сильный, — прогудел в моей голове голос вожака. — Твоя стая сильна. Позаботься о нём, он станет достойным вожаком, если вернётся к нам.

— Он сам решит, когда придёт время, — я склонил голову, повторив недавний жест гроксов. Вожак перевёл взгляд на Бориса и мотнул головой.

— Этот тоже сильный, — прогудел он с одобрением. — Выжил там, где не выживал ни один человек. Он достойно бился с врагами и достойно побеждал. Мы примем и его, если решит вернуться.

— Я передам ему твои слова, — пообещал я и вздохнул. — Нам нужно уходить. Время здесь течёт иначе, и мы можем опоздать на битву.

— Мы сделаем то, что обещали, — сказал вожак, отступая в тень. — Мы уничтожим сеть и очистим для тебя путь.

Как только он растворился в тени, я вытер пот со лба и прочистил горло. Непросто было изображать невозмутимость, когда от давления изнанки ноги дрожат. Но я не лгал, не притворялся и говорил открыто. Всё же честность — отличный аргумент.

— Ну что, идём домой? — сказал я, глянув на Бориса и Тарана.

Борис неопределённо пожал плечами, будто не был уверен, что хочет вернуться. Я понимал его чувства, ведь он провёл тут почти год, что для теневика с даром призрака — всё равно что приговор. Ему будет сложно жить обычной жизнью, без риска, адреналина и сражений. Как и без изнанки, особенно без погружения на нижние слои.

— Эй, давай сначала покажем тебя Виктории, чтобы она успокоилась, а потом решим, что делать дальше? — предложил я.

— Да, ты прав, сестра должна знать, что я жив, — он снова усмехнулся. — И битва с Вестником близка как никогда.

— Это да, нужно поспешить, иначе гроксы разворотят все якоря, а мы ещё даже поесть не успеем, — со смешком сказал я, скрывая эмоции от брата. Теперь он стал настоящим призраком. При том, что ему всего десять лет, если считать год, проведённый на восьмом слое.

— Вряд ли, — Борис пожал плечами. — Для них время течёт иначе. Думаю, что несколько недель у нас точно есть. Для них это будет всё равно, что прямо сейчас.

— Тогда идём, — я протянул ладонь, и Борис медленно сжал её своей рукой.

Я повернулся к Таранищу и ухватил его за правый рог. Теперь осталось найти дорогу, но с этим у меня проблем не будет. Сердце Феникса — идеальный ориентир, с которым я связан навек. Да и птенцы мои тоже вроде маяков, путь к которым я смогу найти откуда угодно.

Решив не усложнять путь, я просто потянулся к тому слою, где находилось Сердце. Мне было плевать, вывалимся мы на площади посреди другого государства или в имении какого-нибудь аристократа. Главное — выбраться в реальный мир, а уже потом можно будет просто переместиться домой. С Тараном это будет не так долго, как на своих двоих.

Обратный путь всегда кажется легче и короче. Может, потому что знаешь, куда идёшь. А может, просто потому что рядом те, за кем пришёл.

Борис сжимал мою руку и спокойно следовал за мной. Таран тоже молчал, но при этом иногда прорывались его мысли. Он прощался с этим местом и с возможностью остаться среди своих.

— Ты всегда сможешь вернуться, — мысленно сказал я ему.

— Знаю, папа, — ответил он. — Но сейчас Таран нужен папе.

Я не стал спорить, тем более что мы наконец-то смогли совершить рывок и переместились на седьмой слой. За ним шёл шестой, пятый, четвёртый. С каждым новым рывком дышать становилось легче, давление изнанки спадало. Тень теряла плотность и становилась привычной и почти домашней что ли.

Мы переместились в реальный мир с очередным рывком. Все трое, даже Таран, которого я всё ещё держал за правый рог.

— Эм… — протянул Борис, не удержав смешок. — Ты так и задумывал?

— Как бы тебе сказать, — я покрутил головой и неопределённо качнул головой. — Нет, такого я точно не мог задумать.

— Князь Шаховский, потрудитесь объяснить, что здесь происходит! — раздался гневный окрик его императорского величества, который стоял посреди собственных апартаментов в одном исподнем.

— Ну, тут такое дело…

Я припомнил все разы, когда Грох начинал разговор с этой фразы, и с трудом смог удержаться от хохота. Похоже, нервное напряжение даёт о себе знать. Через мгновение до меня дошло, что именно я только что услышал.

— Погодите, вы сказали «князь Шаховский»?

Глава 19

Я сделал глубокий вдох, наслаждаясь тем, как лёгкие наполняются воздухом реального мира. После восьмого слоя даже спальня императора казалась родной. И не важно, что мой питомец