Следуй за ритмом - Катерина Райдер

 Шоу не просто удалось, оно прогремело своей крутостью на весь Лос-Анджелес! Сотни постов в социальных сетях, куча видео на «ютуб», множество твиттов с восторженными отзывами поклонников и критиков. Для меня же этот концерт и последующее автопати прошли как в тумане. Я улыбалась, разговаривала, принимала поздравления, но на протяжении всего времени в голове комариным писком зудели слова Флеминга:

 «Джеймс Марлоу не тот, за кого себя выдаёт и появился в твоей жизни НЕ СЛУЧАЙНО!»

Часть восьмая: «Боль»

«Я ношу этот терновый венец, сидя на троне лжеца,

Полный разбитых мыслей, которые мне уже не исправить.

И ты бы могла заполучить всё – Мою империю грязи.

Но я тебя разочарую. Я причиню тебе боль.»

Hurt (с) Johnny Cash

– Можем сделать перерыв… – с участием предложил Бари.

 Я молчала уже минут десять, глядя на тлеющую сигарету, снова и снова прокручивая в голове события последних двух месяцев.

 Когда ко мне пришла мысль о данном интервью, я думала, что если выговорюсь, сброшу груз, на душе станет легче, я освобожусь. Боль, пусть не сразу, но уйдёт. Однако с каждым очередным словом, с каждым оживающим воспоминанием, становилось лишь хуже. Наверное, это справедливая цена за переосмысление и, в каком-то роде, взросление. Если бы я только знала, к чему в итоге приведёт выбранный мною путь. Если бы я только знала…

– Лора, ты в порядке? – Флеминг встал со своего места, перегнулся через ноутбук и забрал у меня догоревший окурок.

 Я подняла на мужчину мутный взгляд, искривлённо улыбнувшись. Главное не терять лица!

– Разве ты где-нибудь видел, чтобы хит обрывался на кульминации?

 Бари отрицательно качнул головой и сел обратно. Но когда я открыла рот, чтобы продолжить, его мобильный зашёлся попсовым рингтоном. Выудив смартфон из кармана, журналист уставился на дисплей таким взглядом, словно ему звонили с того света.

– Кажется, это тебя… – похолодевшим голосом произнес мужчина, показывая телефон.

 На ярком экране мигало имя моего мужа.

– Ответишь?

– Мы уже сказали друг другу всё, что могли! – уверенно заявила я. – Просто сбрось!

– Как скажешь, – кивнул журналист, выполняя просьбу.

 Спустя пару секунд телефон зазвонил снова.

– Настырный, – с досадой заключил Флеминг.

– Это же Алан, мать его, Харди. Он не привык к тому, что кто-то может его игнорировать.

– Хочешь, я спрошу, что ему нужно?

 Я чуть повела бровью, растягивая губы в уничижительной улыбке.

– Я и так знаю. Ведь сейчас начнётся самое интересное, то самое разоблачение…

– Лора, если мы ему не ответим, он раздобудет адрес в редакции и примчится сюда!

 Я заметила, как плечи собеседника передёрнуло. Флеминг боялся Харди, несмотря на то, что всегда вёл себя, словно страх ему неведом. Видимо сегодня, поджилки папарацци таки не выдержали. Ещё бы… Прежде журналист выезжал на сюжетах средней паршивости, торгуя провокационными снимками, что рано или поздно всё равно повсплывали бы в сети. Моя же история являла собой настоящую бомбу! При желании я могла сорвать приличный куш, ведь информация, которую мы с Бари собирались обнародовать, подрывала репутацию Алана куда больше, нежели гулящая жена. Однако дело было вовсе не в деньгах и даже не в попытке восстановить справедливость. Я хотела, чтобы Джеймс узнал правду! Даже если это произойдёт не сегодня, даже если он не сможет меня простить. Я не предавала его! Я никогда не предавала нас…

– Лора, так что мне делать? – потерянно проскулил Флеминг, вертя в руках трезвонивший мобильный.

– Выключи его или я найду другого журналиста, – непоколебимо потребовала я.

 Бари понимающе кивнул, затем сделал глубокий вдох и, вопреки опасениям, демонстративно вытащил из смартфона батарею.

Эпизод первый

 Лос-Анджелес, как всегда, пылал! Последние дни температура воздуха, упорно держалась на отметке в сто градусов по фаренгейту и не собиралась сдавать позиций. Складывалось ощущение, будто город завернули в фольгу и засунули в микроволновку, включив ту на максималки. Даже в лёгком сарафане из индийского шёлка, я чувствовала себя «уткой по-пекински». Земля парила сквозь асфальт. Зрение плыло от раскалённого до предела воздуха. Кожа плавилась под палящими лучами, злобно кусающего оголённые плечи солнца. Самое время надеть бикини, устроиться поудобнее на шезлонге возле бассейна, выпить ледяного лимонада с водкой… Но меня ждал пренеприятный разговор с Бари Флемингом.

 Встречу назначили в баре The Federal, недалеко от парка North Hollywood Recreation Center. И пусть заведение располагалось в Северном Голливуде, оно не пользовалось популярностью среди известных персон.

 Я приехала на час раньше. Пунктуальность мой конёк! Но, на этот раз, причина крылась вовсе не в выработанной годами привычке. Я физически не могла усидеть на месте, постоянно думая о предмете предстоящего разговора, вопреки установке – не накручивать себя раньше времени. Не удивительно, что по прибытию в бар меня лихорадочно трясло.

 Пока длилось ожидание, я заказала порцию виски, но притронулась к нему лишь спустя первые полчаса. Флеминг пришёл вовремя, как чёртова английская королева. Сегодня мужчина не блистал и выглядел вполне заурядно: песочного цвета бермуды, в тон рубашка с коротким рукавом, тёмные очки, дурацкая сумка на поясе.

 Как только он появился в зоне видимости, желудок неприятно скрутило. От нервов я зачерпнула из миски в центре стола бесплатный арахис и, закинув тот в рот, начала яростно пережёвывать.

 Терпеть не могу арахис!..

– Знаешь, сколько людей по статистике моют руки после туалета? – подойдя к столику, без приветствия заговорил Флеминг.

– Фто ты фказал? – пробубнила я, треская орехи.

– Около пятидесяти процентов! А, как думаешь, какая часть из них ест халявный арахис в баре?

– Ты позвал меня, чтобы поговорить про арахис? – раздражённо огрызнулась я, сплёвывая остатки ядер в салфетку.

– Нет, конечно же…

 Флеминг попытался улыбнуться, но вышло не очень, что ещё сильнее распылило моё внутреннее беспокойство.

 Подошёл официант. Не заглядывая в меню, Бари заказал себе водку с содовой, а для меня ещё одну порцию виски.

– И, будьте добры, замените арахис.

 Официант утвердительно кивнул, забрал со стола пиалу, удалился. Журналист сел напротив, отсутствующе глянул на меня, после чего откинулся назад, проведя по сальному лбу ладонью.

– Ну и жара…

– Бари, какого хрена?! – взорвалась я. – Может, уже объяснишься?!

– Да, прости. Просто такое нелегко говорить…

 Его брови, трагично сведённые к переносице, навеяли мне сцену из сериала «Скорая помощь», где ещё молодой и малоизвестный Джордж Клуни сообщал пациенту о том, что у него четвёртая стадия рака.

– Давай дождёмся напитков, – предложил папарацци.

 Я отрицательно мотнула головой.

– Говори!

 Наморщив нос, словно