После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

«Нет-нет, этого не может быть, — из моего рта вырывается рваный выдох, я запускаю пальцы в волосы и в панике бегаю взглядом по кабинету. — Он не мог так поступить со мной. Я в это не верю. Это какая-то ошибка. А показания женщины, которые мне только что давал почитать следователь, скорее всего фальшивые. Он просто хочет выбить из меня информацию о Лоренцо, я уверена в этом».

— Держите, — следователь протягивает мне телефон. — Вы хотели сделать звонок. Только сразу предупреждаю, что до Роберто... точнее, как вы его называете, Лоренцо, вы не дозвонитесь. Его номер заблокирован, а сам он, судя по информации, полученной час назад, несколько дней назад съехал из квартиры, которую арендовал, и на данный момент его местоположение неизвестно.

— Я хочу позвонить его соседке, — все еще не веря в предательство Лоренцо, беру телефон. — Мы общались с ней, когда я гостила у него в Италии, и потом еще некоторое время после моего отъезда. Она немного говорит по-русски.

— Ваше право, — разводит руками следователь, словно полностью уверенный в том, что соседка подтвердит его слова.

Ищу ее имя в списке контактов и чувствую, как глаза снова жгут горячие слезы.

«Пусть это будет неправдой, умоляю».

Лоренцо обязательно придумает, как вытащить меня. У него много связей. Он сам говорил мне, что если что-то пойдет не по плану, то он все решит. Рискованно звонить Сицилии и узнавать дома ли он, но только так я смогу проверить, врет следователь или нет. Если что, наплевав на следователя, крикну Сицилии, чтобы она предупредила Лоренцо об опасности.

— Алло? Сицилия? — взволнованно спрашиваю я. — Сицилия, это Оксана, подруга Лоренцо.

— О, Оксана! — с сильным акцентом восклицает она. — Как я рада тебя слышать. Что-то случилось?

— Я не могу дозвониться до Лоренцо. Ты не можешь дойти до него и узнать, дома ли он. Я просто очень переживаю.

— Не нужно никуда идти, — неожиданно произносит она. — Он несколько дней назад занес мне ключи от квартиры и куда-то уехал с вещами. А в квартиру сегодня утром заселились другие жильцы. Извини, но я не знаю, чем тебе помочь. Как у тебя дела, Оксана? Ты так долго мне не звонила, — а дальше я ничего не слышу.

Опускаю ослабленную руку с телефоном, и чувствую, как обмякает все тело.

— Алло, Оксана? — раздается отдаленно, словно я нахожусь под водой. — Алло?

Следователь берет из моей руки телефон, скидывает звонок, и набирает полную грудь воздуха.

— Убедились?

— Я не хочу в тюрьму, — глядя стеклянными глазами в одну точку, шепчу онемевшими губами. — Я не сяду. Слышите? — перевожу взгляд на следователя. — Я не сяду. У меня... у меня же на руках билеты. Я п-послезавтра должна лететь в Италию.

— Полетите, Оксана Юрьевна, — тоном психолога произносит он. — Обязательно полетите, когда выйдете на свободу. Вы же хотите пораньше выйти, верно? Если да, то вам нужно по порядку рассказать, как все происходило. Начиная с вашей поездки в Италию, где вы познакомились с человеком, который вас и еще несколько женщин так жестоко обманул.

Из моего рта вырывается отчаянный всхлип, затем еще один, еще. Я болезненно поджимаю губы и пускаюсь в слезы. Несколько минут не могу успокоиться и свыкнуться с мыслью, что Лоренцо предал меня, и что я сяду в тюрьму. Где я, и где тюремная камера? Я не выживу там. Я умру.

— У вас было достаточно времени, чтобы подумать, — устало разминает шею следователь. — Даю еще одну минуту.

— Скажите, — смотрю на него мокрыми глазами. — А эту г-гадину тоже посадят?

— Бы про Сладкову? — уточняет он. — Конечно.

— Она же сотрудничает со следствием, — недоверчиво глядя на него, вытираю мокрое лицо.

— Это не освобождает ее от наказания, — усмехается он.

— Тогда... — медленно сжимаю ладони, впиваясь в них ногтями, — тогда посадите меня с ней в одну камеру. Задушу змею! — цежу сквозь зубы.

Глава 45

Александр

Вхожу в клинику и встречаюсь с удивленными глазами администратора. После семи часов вечера я обычно не приезжаю в свои филиалы, но так вышло, что пойти мне сегодня больше некуда.

— Александр Романович, что-то случилось?

— Все в порядке. Я сегодня останусь у себя в кабинете. Прошу не беспокоить.

Вхожу в кабинет, запираю дверь, достаю из пакета подушку, которую только что купил в супермаркете, кладу ее на диван и устраиваюсь на нем. Вообще неудобно. Размер дивана не позволяет выпрямить ноги, поэтому лежу весь скрюченный. Но что поделать... ведь кроме меня никто не виноват в том, что теперь вместо удобной кровати приходится спать на маленьком кожаном диване в своем кабинете. А дома дети, жена... Бывшая уже правда.

И все они дружно меня ненавидят.

До сих пор поражаюсь: как я докатился до такой жизни? Потерял практически все, что можно было потерять. Пока был ослеплен любовью к Оксане, даже не задумывался о том, что делаю. Был словно не в себе от этих долбаных чувств к ней, и не замечал, что происходит в семье. Выпускной у дочери? Плевать, у меня Оксаночка болеет. Проблемы у сына? Ну и черт с ними. Не маленький, сам пусть разруливает. Обидел Ирину? Переживет как-нибудь. Главное, пусть вкалывает в клинике, пока я не встану на ноги. Чем я думал вообще? Где была моя голова? Это же семья...

Ирина, с которой мы рука об руку столько лет, Даша, Глеб, которых растил с пеленок, любил, заботился. А в один момент — раз, и накрыло так, что на всех стало плевать. Ничего не видел, кроме кошачьих глаз этой мошенницы, у которой мастерски получалось околдовывать меня на протяжении нескольких месяцев.

— Какой же я идиот... — на выдохе протягиваю, и пытаюсь устроиться поудобнее, но ни черта не получается.

Лежу, думаю о детях и Ирине, и вспоминаю, как мы жили — счастливо, дружно. Как все вместе смотрели комедии по вечерам, ездили в отпуск всей семьей. Помню, как взяли попугая, долго учили его фразам, а потом смеялись над тем, что он вытворял. В памяти один за другим сплывают моменты из нашей жизни, от которых сердце сжимается.

Достаю из кармана мобильник, захожу в соцсеть на страницу Даши, смотрю видео с последнего звонка,