После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

Подонок! Самый настоящий ублюдок, который воспользовался моим доверием, благодаря мне вывел Оксану на чистую воду, и вместе с ней упрятал меня за решетку. Какое счастье, что мы с ней сидим в разных колониях. Ей дали пять лет, она отбывает наказание в Подмосковье, а меня забросили аж в Мордовию. Главное, подальше от нее. Как бы еще сделать так, чтобы она не приехала мстить мне после отсидки... Я же знаю, что она так просто это не оставит. Я для нее сейчас враг номер один. Как красная тряпка для разъяренного быка. И она точно будет искать возможность придушить меня.

«Господи, ну зачем я сдала ее, а? Зачем? — злюсь на себя, продолжая шить. — Как наивная дура повелась на обещания этого урода. Так хотела остаться на свободе, что с потрохами заложила подругу... Я же совсем ничего не соображала тогда. Была готова на все что угодно, лишь бы уйти от наказания. И что в итоге? — мысленно усмехаюсь, оглядывая уголовниц. — В итоге я стала одной из них...»

В жизни бы не подумала, что однажды окажусь за решеткой. Ну где я, и где женская колония? Я рождена для сцены! Я прима-балерина! Я исполняла главные партии в балете! Да как я только могла докатиться до такой жизни? Как?

Я же совсем не создана для всего этого... Я совсем не такая, как все эти зэчки. Я снова на грани нервного срыва. Так хочется разрыдаться, но нельзя. В меня сразу полетят смешки что-то вроде:

«Смотрите, наша прима опять устраивает концерт по заявкам. Что на этот раз? Лебединое озеро слез? Щелкунчик швейной машинки?»

Постоянно издеваются, гадины...

После окончания рабочего дня заходим в камеру, я почти без сил падаю на свою кровать — жесткую, неудобную, закрываю глаза, и сквозь сон слышу:

— Принимайте новенькую!

Раздается хлопок железной двери, скрежет замка, а затем голос, который проходит по моему телу мощным разрядом тока.

— Добрый вечер!

Решив, что это очередной кошмарный сон, я с закрытыми глазами щипаю себя за руку. Открываю глаза, медленно и почти не дыша поворачиваюсь к двери и вижу перед собой... Оксану. Сердце резко подпрыгивает и начинает стучать с бешеной скоростью. Этого не может быть... Я сплю. Это сон.

— Ну, привет, дорогая! — Она подходит ко мне и растягивает губы в хищной улыбке. — Я почти год ждала этой встречи. И наконец-то это свершилось.

— А ты че так зашла? — усмехается одна из сокамерниц. Выходит из-за стола и направляется к Оксане блатной походкой. — Не представилась даже. — Оглядывает ее с головы до ног и кивает в мою сторону. — Тоже балерина?

— Не трогай ее, Натаха, — выходит из-за стола старшая. — Меня попросили за ней приглядывать. Так что пусть осваивается. Покажи ей, где ее место.

— Как ты здесь оказалась? — испуганно глядя на Оксану, шепчу дрожащими губами.

— Очень сильно рвалась к подружке, — шипит она, прожигая меня взглядом. — Нашлись люди, которые помогли мне попасть сюда. И теперь, милая, ты от меня никуда не денешься. Вместе будем сидеть, — цедит сквозь зубы. — Обещаю, ты эти два с половиной года, проведенные со мной в одной камере, запомнишь до конца жизни.

— Ты на балерину-то не гони! — выкрикивает с места женщина, которая всегда за меня заступается. — За это и отхватить можешь.

— Ну что, дамы, — смеется еще одна, — у нас тут, кажется, веселая жизнь начинается. Разбираем билеты на концерт. Остались последние места, — противно смеется она. — Две балерины в одной камере. Чувствую, будет жарко.

И я тоже это чувствую... С сегодняшнего дня мне можно смело забыть про сон...

Эпилог

Спустя два года

Ирина

— Спасибо, Ирина Витальевна! — глядя в зеркало, улыбается моя пациентка. — Как всегда — идеально!

— Я очень рада! — улыбаюсь в ответ.

— Вот, возьмите, — женщина достает из сумочки два билета. — Приходите на премьеру нашего спектакля.

— Спасибо! — с благодарностью смотрю на нее. — Обязательно придем с мужем.

— Мне, кстати, новое название клиники больше нравится, — подмигивает она, выходя из кабинета.

Мне тоже оно очень и очень нравится. Я решила переименовать свои филиалы‚ чтобы они не имели никакого отношения к Сашиной клинике. С документами, конечно, пришлось изрядно повозиться, но зато я довольна. Все, что связано с Александром, исчезло из моей жизни раз и навсегда.

Я за эти годы не общалась с ним и не сказала ему ни единого слова. Все вопросы с переоформлением дома и клиник решались через адвокатов. А я по сей день предпочитаю с ним не контактировать. Я знаю, что у Саши все хорошо. Он ведет прием в клинике — единственной, которая у него осталась после истории с мошенницей, вскоре собирается открыть еще один филиал, живет в приличной квартире, и давно уже погасил все свои кредиты.

Денежные вопросы он уладил, но... родного брата, который так и не простил его из-за подставы с оборудованием, и нас с детьми он потерял. Глеб так и не нашел в себе силы простить отца. А вот Даша с ним общается. Только очень редко.

И кстати, итальянца, который украл у него деньги, так и не нашли. Зато две балерины уже не первый год мотают срок. Маргарита, насколько я знаю, скоро выйдет, а вот ее подружке придется еще посидеть и подумать над своим поведением.

Маргарита пишет письма Светлане, в каждом из них жалуется на ужасные условия, и на то, как тяжело ей дается находиться в одной камере с Оксаной. Пишет о том, что очень многое переосмыслила, что хочет начать жизнь с чистого листа, и помириться с Глебом. Но это навряд ли. Глеб ненавидит свою биологическую мать и предпочитает не вспоминать о ее существовании.

Он, кстати, познакомил Михаила со Светой, и они уже два года вместе. Сегодня приедут к нам на ужин. Совместные ужины без всякого повода стали доброй традицией в нашем доме — прекрасном доме, в котором сейчас живем только мы с Артемом. А Даша и Захар недавно перебрались в квартиру Артема. Оттуда им очень удобно добираться до института. Оба учатся на экономическом факультете, а школу, как и