После развода. И даром не нужен - Елена Владимировна Попова

только о работе и о работе? Работа никуда не денется. А вот годы будет уже не вернуть. Потом оглянусь назад и пойму, что кроме стоматологического кабинета толком ничего и не видела в жизни. В браке с Сашей вкалывала с утра до ночи, и по первому звонку мчалась в клинику, и сейчас собираюсь продолжать в том же духе.

Я ведь даже не рассматриваю Артема для серьезных отношений. Совсем не думаю об этом. Все свободное время мысленно расставляю мебель в клиниках, меняю оборудование, и так далее.

«Врач до мозга костей», — как говорят мне мои знакомые.

Может, пора уже полюбить себя? И позволять мужчине делать себя счастливой. Саше нужно было, чтобы я пахала как лошадь и приносила доход клиникам. Этим я и занималась всю свою жизнь, параллельно воспитывая детей. Возможно, сейчас судьба дает мне шанс начать жить по-другому, а я его отметаю. Я и так, можно сказать, не видела ничего кроме чужих зубов.

Потом дети поженятся, внуки пойдут. Не успею опомниться, как стану бабушкой и уйду на пенсию. Жить нужно здесь и сейчас. И мне ничего не мешает совмещать работу с личной жизнью. Судьба дает шанс? Значит, нужно им воспользоваться. Вон, какого мужчину мне подослала, а я снова всё о работе да о работе.

— Даш, — смотрю на нее с благодарностью, — спасибо тебе за совет, милая. Твои слова заставили меня о многом задуматься.

Надеваю легкое коралловое платье, поправляю локоны, обвожу губы помадой, беру под руку Дарью, которая тоже выглядит бесподобно, выходим из номера и спускаемся в ресторан, расположенный на первом этаже нашего отеля.

Артём и Захар уже ждут нас за столиком. Смотрят на нас словно завороженные, пока мы идем к ним по залу.

— Прекрасно выглядишь, — выйдя из-за стола, ослепляет улыбкой Артем, и отодвигает для меня стул.

Дашин кавалер тоже как истинный джентльмен провожает ее к столу. Горят свечи, звучит приятная живая музыка, мы прекрасно общаемся, дома ждет сын, и эта мысль греет мою душу. Я даже не хочу сейчас думать о том, что вскоре мне придется расстаться с любимым домом, и перебраться в квартиру. Выбрасываю из головы все мысли и наслаждаюсь замечательным вечером.

— Ир, потанцуем? — предлагает Артем.

— С удовольствием, — расцветаю в улыбке, и подаю ему руку.

Мы выходим на небольшую площадку, где кружатся парочки, Артем сжимает мою ладонь, наклоняется к шее, и свободной рукой отодвигает мои волосы.

— Что у тебя здесь? — спрашивает таинственным голосом. — Осторожно‚ одну секунду. — Он достает из-под моих волос маленькую розу и широко улыбается.

— Ты еще и волшебник? — удивленно выгибаю бровь.

— Только учусь, — пристально смотрит в глаза. — Ир, я готов ждать столько, сколько тебе понадобится. Понимаю, что тебе сейчас не до отношений. Просто позволь мне быть рядом и помогать те...

Я касаюсь пальцем его губ, тем самым обрывая на полуслове, и, глядя на него, медленно веду ладонью по его гладковыбритой щеке. Артем накрывает мою руку своей теплой ладонью, прикрывает глаза и целует ее — нежно-нежно, с трепетом, словно ждал этого момента целую вечность. Держась за руки, возвращаемся за стол, и ловим на себе хитрющие взгляды детей.

— Даш, — с наигранной серьезностью обращается к ней Захар. — Тебе не кажется, что нам пора по номерам?

— Да, я... я это, — бегло улыбается она мне, — спать что-то хочу.

— Ребят, вы даже ничего не поели, — смотрю на их тарелки.

Даша встает со стула, подходит ко мне и шепчет:

— Наслаждайся вечером, мамуль, — подмигивает она, берет под руку Захара, и они направляются к выходу.

Пока Артём наполняет наши бокалы, я читаю сообщение, которое только что пришло от адвоката Саши.

«Ирина Витальевна, добрый вечер! Вам будет удобно встретиться в понедельник?»

«По поводу переоформления клиник?» — уточняю на всякий случай. А не то от Саши можно ожидать чего угодно. На какие только подлости он не способен.

«Да, и не только, — отвечает адвокат, и шокирует меня следующими словами: — Александр Романович хочет переписать на вас свою долю в доме. Дом останется вам и детям».

У меня непроизвольно отвисает челюсть. Это что, шутка такая? В горле резко пересыхает, я беру бокал, делаю пару глотков, и еще раз перечитываю сообщение. То есть он правда хочет оставить мне дом? Серьезно? Мне не придется с ним расставаться?

Еще до конца не веря в происходящее, растягиваю губы в улыбке, поднимаю счастливые глаза к потолку, и мысленно от всего сердца благодарю вселенную за этот невероятный подарок. Я честно не ожидала от Саши такого поступка.

 

Глава 47

 

Год спустя

Мордовия

Женская исправительная колония

 

Маргарита

 

— Сладкова, оглохла?! — Моя сокамерница, она же старшая на швейном производстве, щелкает пальцами перед моим лицом. — Хватит мечтать о сцене, приступай к работе! Давай-давай, балерина, — подталкивает меня в спину. — Пуанты завязала и вперед!

Поправляю на голове косынку, сажусь за швейную машинку, и, тяжело вздохнув, нажимаю на педаль. У меня уже нервы сдают. Боже, когда все это уже закончится? Сокамерницы меня ненавидят, издеваются. Они с первого дня дали мне прозвище «Балерина». Считают меня фифой, белоручкой, которая только и умеет пируэты крутить. Целый год как в аду...

Не могу жрать эту еду, не могу спать в камере, в которой живут сорок хабалок, не могу смотреть на эту убогую зеленую форму, на эту дурацкую косынку. А про швейный цех вообще молчу — меня уже тошнит от него. Голова трещит от шума этих машинок. «Та-та-та-та-та», — звенит в ушах каждый стежок.

Еще два с половиной года... Два с половиной года потерпеть, и я выйду на свободу. Если, конечно, не сойду с ума к тому времени. Жду этого дня как манны небесной. Я больше никогда в жизни не возьму чужого. Мне сполна хватило этого урока. Вернусь домой, устроюсь на работу... вот только на какую? Куда меня возьмут с такой «безупречной репутацией»?

Чувствую‚ после освобождения меня ждет самая настоящая школа выживания... Одно знаю наверняка: я ни за что на свете, ни при каких условиях, и ни за какие деньги не пойду работать на швейную фабрику. Думаю, швейная машинка мне теперь до конца жизни будет сниться.

Каждый день проклинаю Сашу. Это из-за него я здесь оказалась. Это он подставил меня. Он ведь даже не