Танец большого секрета - Алина Цебро

Но вот что смешно…

Я никогда не думала, что меня собьёт с ног не пуля, не предательство, не приказ отца — а психолог.

Райан, ты сбил меня, свёл с ума и сжёг все мои внутренности своим спокойствием.

Райан Моррис. А, прости, Райан Пирс, я думала, что ты вошёл в этот мир чистым, но в итоге ты искупался в моей грязи, став обречённым. В моём мире спокойствие — эпитафия. А контроль — иллюзия.

Я...влюбилась в тебя, Райан. И теперь мой мир разделён на двое, ты или моя семья.

Выбор, который я сделаю, скорее всего убьёт меня, но зато спасёт тебя.

Я просто...надеюсь, что ты будешь дышать, Райан. Выбор без выбора ведь тоже выбор.

Пауза. Звук зажигалки. Глубокий вдох.

Если ты это слушаете — значит, всё пошло именно так, как должно быть.

Прости меня...

Прости.

Глава 52 "Пульс"

Оливия

— Лукас, ты можешь мне помочь?

Голос кажется чужим, слишком тихим, слишком робким. Я заламываю пальцы, выдыхаю дважды подряд. Грудь сжимает так, будто ребра впиваются в лёгкие. Страх и вина сплелись в один узел под солнечным сплетением. Лукас кивает. Из глаз его не исчезает тревога, но он не спорит. Только это заставляет меня слабо улыбнуться дрожащими губами, на миг.

Без слов он отводит меня подальше от толпы. Встаёт напротив, ожидая. Готовый слушать. Готовый, несмотря ни на что.

— Я позвонила людям Райана… попросила их помочь. Сейчас Блейн взламывает систему безопасности этого здания. Я передала ему код доступа.

Брови Лукаса сходятся. Он опускает голову, будто уже знает, к чему это приведёт. Хочет заговорить, но я поднимаю ладонь.

— Погоди. Дай закончить. Когда система упадёт, ты должен отвести всех этажами выше. Это единственный способ, чтобы я могла вытащить Райана.

Он смотрит на меня без эмоций, но взгляд пронзает насквозь.

— У него папка, Оливия. Не просто файлы. Папка. С именами. С именами тех, кто ещё жив. Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю… — Я сжимаю кулаки. — И не могу доверять им. Но… мы заключили сделку. Блейн удаляет всё — с серверов, с дисков, с памяти. Навсегда. А я вывожу Райана. Надеюсь, что сдержит слова, это всё, что мне остаётся.

Лукас молчит. Потом скалится, от злобы внутри себя. И, я почему-то уверена, что он ненавидит это место и статус, который приобрёл.

— Лив…, — он сжимает челюсти, но кивает. — Я обещал поддерживать тебя. Сдержу слово.

Пауза.

— Только, ради всего святого… пусть это будет того стоить.

— Спасибо.

Больше не говорю ни слова. Разворачиваюсь и иду обратно к допросной. И, в этот момент, вспышка. Сирена взвывает. Красные огни начинают мигать по коридору.

Блейн в деле.

— Бестия! — голос отца раздаётся сзади. Лукас уже докладывает ему: «Кто-то прорвался этажами выше». — Я останусь. Давай за ними.

— Нет. Я прослежу.

Прости, папа. Прости меня. Прости, пожалуйста…

Он кивает слишком быстро, будто боится, что передумает. Но принимает.

Я врываюсь в кабинет, на бегу вытаскивая ключ от наручников.

— Уходи отсюда!

Расстёгиваю замок, осторожно касаюсь следов на его запястьях — синяки, вдавленные полосы металла. Райан резко одёргивает руку, заставляя меня поднять глаза.

— Райан, пожалуйста… уходи.

— Это ты виновата?!

Губы сжимаются. Я не могу врать. Не смогу. Всё это время я держала в себе одно — я люблю тебя — и прятала это от отца, от мира, даже от тебя. Но сейчас слова не нужны. Он видит всё.

Райан бьёт кулаком по столу, хватает меня за талию и вдавливает в себя. Его рот грубый, отчаянный, почти яростный, прижимается к моим губам. Поцелуй не кажется нежностью, а ощущается прощанием.

— Я никогда не смогу тебе этого простить, — шепчет он. — Так что лучше прячься, пока можешь.

— А ты беги, — отвечаю я, — пока я не отправила за тобой своих псов.

Мы стоим, не отводя глаз друг от друга. Сирена ревёт. А в глубине зрачков то, что не скроешь: любовь. Грязная, израненная, невозможная. Но настоящая.

— Запоминай, — говорю быстро, протягивая ему телефон. — Мы выходим. Ты держишься рядом со мной. Как только красный свет на стенах сменится на синий, ты резко останавливаешься. Без движения. Без дыхания. Если шелохнёшься, они нас найдут. Понял?

Он молчит, но кивает.

Дверь распахивается.

Коридор пуст.

Я иду вперёд, чувствуя за спиной его тепло, его дыхание, его присутствие, но не оборачиваюсь. Не сейчас. Знаю, если обернусь — сердце выскочит из груди.

Внезапно слышу шаги за поворотом. Я не раздумываю. Рука взмахивает — и нож вонзается в висок.

Тело падает без звука.

Мою руку хватают резко, почти с яростью.

— Хватит убивать невинных людей!

— Он бы нажал тревогу! — кричу я, вырываясь. — Ты прости, но я, блядь, спасаю тебя!

— Я не просил тебя об этом!

Он наступает. Глаза агрессивные, слишком злые.

— Твой отец убил моих родителей, Оливия! И ты знала! А теперь ты делаешь единственное, что уничтожит тебя саму! Зачем?! ЗАЧЕМ?!

— Потому что я люблю тебя!!!

Ударяю его в грудь — снова и снова. Зубы стиснуты, голос дрожит, но я кричу, как будто вырываю это изнутри:

— Я тебя люблю, Райан! ВСЁ, что я делаю ради того, чтобы ты остался жив! Даже если мне придётся умереть самой!

Мы замираем. Дышим тяжело, хрипло. В его глазах — ярость. Не холодная, но живая, пламенная.

В моих… кто знает? Может, отчаяние. Может, прощание.

— Тебе нужно меня ударить!

Райан моргает. Дважды. Его брови сводятся. Глаза распахиваются — в непонимании, в шоке.

— Ты что…

Шаги. Снова. Я вскидываю пистолет. Из-за угла вылетает Лукас — резко тормозит, подняв руки.

— Воу, воу, воу… подожди, подожди!

Его взгляд падает на тело на полу. Глаза расширяются, на миг он кажется мальчишкой, а не мужчиной. Но тут же берёт себя в руки.

— Что, чёрт возьми, здесь происходит?..

Мы молчим, никто не отвечает, более того, мои глаза магнитом возвращаются к Райану.

— Надо идти, я выведу тебя, там пока пусто. Снаружи тебя ждёт Блейн, — Лукас пытается нас растормошить.

— Блейн?

Раздражение вспыхивает ярко, оно короткое, ядовитое. Разговор скатывается не туда. Слишком далеко от того, что должно случиться сейчас.

— Ударь меня. Должно выглядеть так, будто ты сбежал. Победил. Вырвался из моих рук в бою.

— Я не ударю тебя.

— Я убила Рида.

Говорю то единственное, что заставит его… почувствовать такую боль и ярость, сильнейшую, мощнейшую. Единственное, что, возможно, заставит его меня ударить.

Райан отшатывается, будто я обожгла его взглядом. Его кадык дёргается. Лицо бледнеет.