Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

набралось столько, что такси уже выглядело не героизмом, а безумием. И тут Батуми снова показал, что умеет жить по уму. За какие-то смешные три рубля нам организовали маленький автобусик. Не роскошный, конечно, но зато наш. Мы влезли туда вместе с пакетами, мясом, арбузами, сыром, зеленью, смехом и ощущением, что день и так удался, а вечер еще даже не начался.

И сел у окна, рядом навалились девчонки, покупки сложили как сумели, и автобус покатил к пристани. За стеклом плыл город — уже знакомый, уже немного свой. Утром он был загадкой. К вечеру стал воспоминанием, которое еще не закончилось.

— Хороший день, — тихо сказала Оля.

— Очень, — ответил тут же.

И это было чистой правдой.

Потому что иногда жизнь не требует подвигов, финалов и громких решений каждую минуту. Иногда ей достаточно города, в который ты вошел вовремя. Хорошей тренировки. Моря. Пяти любимых девчонок рядом. Рынка, где тебе продали правильную баранину. И дороги к яхте, откуда уже совсем скоро начнется новый кусок пути.

А путь у нас был серьезный. Следующий берег уже не наш. Следующий большой шаг — за границу прежней жизни.

Но это будет завтра.

А пока — Батуми, вечер, яхта и шашлык, который уже почти чувствовал на вкус.

Глава 16

Пока Родина, привет Европа

От Батуми мы отошли уже к вечеру, когда берег начал не то чтобы темнеть, а как-то мягко уходить в себя. Южные города вообще так умеют. Днем они шумные, пестрые, будто каждый второй торопится жить сразу за троих, а к вечеру сбрасывают с себя лишнее и становятся настоящими. Вот и Батуми остался у нас за кормой не как порт с причалом, рынком и таксистами, а как теплый, чуть влажный воздух, запах жареного мяса, камень на набережной, загорелые лица и поле, на котором мы с местными погоняли мяч так, будто знакомы сто лет.

Дан стоял у борта и смотрел, как берег тянется вдоль моря темной лентой. Где-то там, за домами, уже жили своей жизнью улицы, рынки, дворы, чужие разговоры на балконах, музыка из открытых окон. А у нас началась другая часть дороги. Та, ради которой все это путешествие и затевалось. Не просто пройтись по маршруту, не просто покрасоваться на яхте, не просто прокатить девчонок по морям, хотя и это, чего уж, тоже дело достойное. Нет. Мы уходили из своей страны. Временно, конечно. Но все равно — это был рубеж.

Такие вещи чувствуешь почти кожей. Иногда еще до того, как они происходят.

— Опять задумался, — тихо сказала Оля, подходя сбоку.

Обернулся, притянул ее к себе за талию. Она, как всегда, подошла без суеты, спокойно, будто знала, что именно сейчас мне нужна будет эта простая человеческая близость. И ведь знала. Они вообще меня читали слишком хорошо. Иногда даже обидно. Я еще только собираюсь что-то скрыть, а мои красавицы уже переглянулись и все поняли. Заговор против одного талантливого, но беззащитного гения.

— А я всегда думаю, — сказал Дан. — Просто иногда это заметно.

— Это когда у тебя лицо становится как у полководца перед картой Европы?

— Нет. Это когда я думаю о прекрасном.

— О ком именно? — сразу оживилась Наташка сзади.

Вот и все. Тишина закончилась. Пять секунд продержалась, уже достижение.

Снова обернулся. Все мои были здесь: Оля, Лена, Наташа, Маша и Несса. Несса, правда, еще не до конца привыкла к нашему темпу речевого боя, но уже вполне уверенно ориентировалась в интонациях, взглядах и опасных местах. И самое главное — научилась не теряться, когда на нее разом летит четыре женских реплики и одна моя, причем все по делу и все с подвохом.

— О море, конечно, — совершенно честно ответил. — Но море сегодня подозрительно похоже на вас. Красивое, опасное и требует правильного обращения.

Маша фыркнула:

— Слышали? Выкрутился.

— Не выкрутился, а красиво спасся, — поправила Лена.

— Это тоже футбольный навык, — заметил Дан. — Умение уходить из-под давления в ограниченном пространстве.

— Особенно когда соперник в юбке, — поддела Наташа.

— Вот именно. Самый сложный вид прессинга.

Они засмеялись, и стало совсем хорошо. Такие моменты любишь едва ли не больше победных матчей. Нет, победы — это святое. Но победа длится день, два, неделю. А вот это ощущение, что рядом твои люди, что вам никуда не надо притворяться, что можно просто стоять на палубе, слушать море и обмениваться легкими репликами, — это уже почти дом. Даже если дом сейчас идет двадцать пять узлов вдоль чужого берега.

И снова поднял взгляд к горизонту и почти сразу увидел серую точку. Потом вторую. Потом, когда солнце село ниже, они проявились отчетливее.

Сторожевики.

Ну конечно.

Игорь Сергеевич, наш капитан, стоял в верхней рубке, чуть повернув голову, словно и не смотрел туда вовсе. Но я-то понимал. Морской волк он был настоящий, а не подарочный. Видел все, что надо, и заранее.

Поднялся к нему.

— Наши друзья? — спросил, кивнув в сторону горизонта.

Он усмехнулся одними уголками рта.

— А у вас, Даниил, других и не бывает.

— Сопровождают?

— Скажем так… море большое, но хорошие люди иногда идут рядом.

— Чтобы плохие не подошли?

— И это тоже.

Дан хмыкнул. Государство не спало. И ладно. Пока не мешают, пусть сопровождают хоть эскадрой. Я вообще уже привык, что вокруг меня всегда есть второй слой реальности. Официальный — футбол, поездки, контракты, интервью. И неофициальный — люди, которые вроде бы просто рядом, суда, которые вроде бы случайно идут тем же курсом, двери, которые открываются чуть легче, чем должны, и проблемы, которые почему-то рассасываются еще до того, как успеют стать проблемами.

Сильная страна — это не только парады и гимны. Это еще и когда тебе дают делать свое дело и прикрывают спину так, чтобы ты не спотыкался о дурь мира.

Спустился обратно и хлопнул ладонями.

— Так, хозяйки моря и будущие покорительницы Европы, кто хочет помочь великому мастеру южного мангала?

— Ты же футболист, — заметила Маша.

— Я универсал, — сказал Дан. — Меня вообще жизнь готовила ко всему. В том числе к стратегически важному шашлыку на международном маршруте.

На самом деле уже давно прикидывал, как все сделать. На рынке в Батуми я взял отличную баранину, с жирком, как надо, не сухую, не пустую, а