Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

— Очень, — ответил Дан.

Он смотрел на Батуми и чувствовал знакомое внутреннее движение. Не просто радость путешествия. Что-то глубже. Они шли вперед. Не болтались по миру, не убегали от чего-то, не развлекались от скуки. Они именно шли. Через города, моря, матчи, встречи, смех, рынки, набережные, стадионы, закаты. К будущему, которое уже почти можно было потрогать.

Батуми медленно приближался.

И они снова запели, точнее он, а они подхватили, ну как не запеть про такое:

* * *

Я Вас люблю

И это навсегда

Мне не забыть

Того ведь никогда

Ну как забыть?

Коль в руки падает Мечта

И гаснут свечи

Да, как забыть?

Ночное то горение

Как не хотеть?

Счастливо повторения

Как не желать?

Желаний исполнения

Ведь дело к ночи

Вот так-то между прочим

И всё-таки:

Я Вас любил

Люблю сейчас

Всю жизнь я разделил

На до и после Вас

Я помню все

И каждую минуту

Да, я про то

Про то, напоенное сладостью

И Ваши руки на плечах

И губы сладки как всегда

И стон, да, тот самый сладкий…Ах

И Ваше…Да…и Да…и Да

Мне не забыть того ни как

И как бы не старался я

Судьбы наверное то знак

Который ловишь лишь любя

Я Вас люблю и это навсегда

И тут ни кто уж не поможет

Судьба довольная ушла

Она ведь сделала….что может.

И значит:

Я Вас люблю

И это навсегда

Мне не забыть

Того ведь никогда

Ну как забыть?

Коль в руки падает Мечта

И гаснут свечи

Да, как забыть?

Ночное то горение

Как не хотеть?

Счастливо повторения

Как не желать?

Желаний исполнения

Ведь дело к ночи

Вот так-то между прочим

И всё-таки:

Любовь всегда права

И то совсем ведь не игра

Когда горят тела

С ума тут сходят и сердца

Ну а душа? Душа поёт

И крышу сносит тут на раз

На два, на три, на пять

И вновь, и вновь, и снова, и опять

И остается лишь желать

Ну да, ту самую, что ждёт

Такой вот новый поворот

И вновь, и вновь, и вновь….

Глава 15

Батуми, Батуми

Батуми встретил нас не так, как Сочи и не так, как Сухуми. Вот ведь море одно, берег вроде бы тот же, солнце то же самое, чайки те же наглые, а город — другой. Совсем другой. У каждого приморского города лицо свое, и если Сочи старался выглядеть важным, почти столичным франтом в белом костюме, а Сухуми был похож на южного родственника, который всё понимает, никуда не спешит и умеет жить красиво без лишнего шума, то Батуми с самого утра показался мне человеком хитрым, теплым, чуть ленивым с виду и очень внимательным внутри.

Я вышел на палубу еще до всех, потянулся, вдохнул соленый воздух, посмотрел на город и сразу понял — гулять тут надо ногами, не из окна, не из машины. Именно ногами. Медленно, с заходом куда попало, с остановками на запах, на шум, на витрину, на глупость какую-нибудь, на смешную вывеску. Только так такие города и открываются. Они не любят, когда через них пробегают.

Позади послышались шаги.

— Уже сбежал без нас? — сонно сказала Оля.

Дан обернулся. За ней, зевая, подтянулись остальные. Лена уже пыталась привести волосы в порядок одними пальцами, Наташка щурилась на солнце так, будто лично собиралась предъявить ему претензию, Маша была удивительно бодрой для человека, который лег позже всех, а Несса, как всегда, смотрела на всё чуть удивленно, словно ей до сих пор нравилось, что этот мир умеет быть таким шумным и теплым сразу.

— Я не сбежал, — сказал я. — Разведку вел. Город годный. Надо брать.

— Целиком? — тут же уточнила Наташка.

— Нет, целиком неудобно. Нам потом его некуда ставить.

Маша фыркнула.

— Ладно, великий завоеватель, веди.

Мы сошли на берег уже вполне живой, дружной и, как всегда, слегка невозможной компанией. На нас, конечно, смотрели. Еще бы. Высоченный парень и пять девчонок — это уже само по себе повод обернуться. А если приглядеться, то и вовсе весело: одна рыжая, одна француженка, одна темноглазая ехидна, одна почти строгость и медицина в одном лице, одна светлая и тонкая, как будто ее специально рисовали для хорошего настроения. В общем, не компания, а целый передвижной повод для городских обсуждений.

Но смотрели в Батуми как-то без глупости. С интересом, с улыбкой где-то, с прищуром, конечно, но без лишнего. Южные города в этом смысле умные. Тут быстро понимают, кто просто гуляет, а кто ищет приключений не на ту голову. Мы гуляли.

Улицы были другими — не такими широкими и белыми, как в Сочи, не такими мягко-раскидистыми, как в Сухуми. Здесь всё как будто собралось плотнее, ближе друг к другу, чуть теснее, но зато живее. Балконы, тень, низкие дома, где-то виноград полез, где-то белье, где-то запах кофе, где-то только что вынесли хлеб, и он пахнет так, что вся твоя сила воли сразу оказывается человеком слабым и беззащитным.

— Я уже хочу есть, — честно сообщила Маша минут через семь прогулки.

— Ты и на яхте хотела есть, — заметила Лена.

— Это было другое чувство. Морское.

— А сейчас?

— Городское. Более глубокое.

— Убедительно, — сказал я. — Идем спасать человека.

Кафе мы нашли не по вывеске, а по запаху. Если тебя на юге ведет желудок, шанс ошибиться минимальный. Небольшое место, столики, тень, несколько мужчин уже сидят, кто-то говорит громко, кто-то смеется, хозяйка или администратор — я так и не понял — окинула нас быстрым взглядом, в котором за одну секунду успели уместиться удивление, оценка, вывод и решение, что гостей надо кормить.

Нас усадили за длинный стол почти сразу. И тут началось то, ради чего вообще стоит с утра шляться по незнакомому городу.

Хачапури. Не тот, что просто «сыр в тесте и ладно», а настоящий, горячий, с таким запахом, что разговаривать первые минуты даже неприлично. Ачма — слоеная, нежная, опасная в том смысле, что останавливаешься уже не ты, а обстоятельства. Шашлычок. Пахлава. Еще какие-то местные штуки, названия которых я то ли не расслышал, то ли вообще не успел запомнить, потому что