Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

одному первому приему многое видно. Один мяч гасит мягко, как будто ладонью. Другой принимает в сторону, уже думая о следующем ходе. Третий вроде техничен, но голова запаздывает. А четвертый, наоборот, чуть сыроват, зато видит поле раньше мяча.

Он быстро встроился в их темп. Сперва не давил, не лез. Просто поймал ритм. Пара коротких, перевод, открывание, стенка, уход в ползоны. И сразу почувствовал, как люди расслабились. Когда приезжает звезда, всегда есть напряжение. Сейчас начнет изображать небожителя, сейчас будет играть в полноги, сейчас станет показывать не футбол, а фамилию. А я фамилией никогда не играл. Скучно это.

— Давай, давай, еще! — крикнул мне тот самый низенький хавбек, когда мы раскатили одну хорошую комбинацию через центр.

— А ты не зевай, — ответил и тут же сунул ему мяч пяткой в ход.

Он проскочил между фишками, отдал обратно, корпусом убрал одного, второго пропустил мимо на замахе и мягко подрезал в дальний угол маленьких ворот. Без вратаря, конечно, но красиво же. Народ загудел, а девчонки с трибуны хлопнули так, будто это финал чемпионата мира.

— Ну всё, — донесся голос Наташки. — Сейчас начнется его любимое. Пижонство.

— Это не пижонство! — крикнул я, смеясь. — Это эстетика!

— Мы так и сказали!

Потом разделились уже почти на полноценную двусторонку. Меня поставили за «желтых». Поле не всё, но достаточно, чтобы разгуляться. И вот тут стало совсем хорошо.

Южане играли с хитрецой. Не просто бежали, а будто постоянно пробовали тебя на реакцию. Фальшивые замахи, паузы, развороты, короткий пас в недодачу, чтобы ты шагнул, а потом уже в свободную зону. Но и не мальчик с улицы. Мне такие вещи даже нравятся — когда не тупо борьба и бег, а еще и голова работает на скорости.

С мячом старался не ломать их рисунок, а добавлять. Это вообще отдельное удовольствие — приехать в чужую команду на час и не перетянуть все одеяло, а сделать так, чтобы люди рядом вдруг заиграли чуть лучше, чем обычно. Вот это и есть настоящее мастерство. Не только самому блеснуть, а всех приподнять.

Один раз получилось особенно хорошо. Их правый защитник подключился, получил мяч и почему-то замешкался. Я уже видел, что его сейчас накроют, рванул в недодачу, забрал, одним касанием убрал под себя, вторым дал диагональ налево на ход крайнему. Тот сразу прострелил. Наш нападающий влетел, но до мяча не достал. Дан не остановился, добежал второй волной, и когда отскок вылетел обратно, просто ткнул щекой в угол. Всё быстро, легко, без лишней красоты — но именно красиво, как правильно сыгранная фраза в музыке.

— О-о-о! — прокатилось с трибуны.

— Это я его так вдохновляю! — объявила Маша.

— Не ври людям! — отозвался немедленно.

— А кто тебе вчера воду подавал?

— Всё, снимаю возражения.

Смеялись уже и игроки. Это сразу делает тренировку лучше. Не балаган, нет. Но живая энергия. Когда люди не зажаты, а кайфуют от того, что делают.

Потом пошли и более жесткие эпизоды. Без этого никак. Один центральный защитник у них оказался очень серьезным мужиком. Видимо, решил проверить, насколько я «лучший игрок мира», если в меня въехать по-настоящему, а не для телеграфа. Ну и въехал. Плечо в плечо, плотно, правильно. Я устоял, мяч прикрыл, дернул в сторону, он на мгновение потерял баланс — и я уже ушел. От лицевой поднял голову и вместо удара дал назад под набегающего хавбека. Тот пробил с ходу. Выше.

— Эх! — выдохнул Дан.

— Извини! — крикнул он.

— За что? Еще раз дадим — забьешь.

Вот такие штуки мне нравятся. Когда люди после эпизода не прячутся, не мнутся, а хотят повторить. Значит, игра живет.

Через пару минут повторили почти то же самое, только уже с другой стороны. На этот раз до удара дошел я сам. Ложное движение, смещение в центр, и с левой, хлестко, под дальнюю. Вратарь дотянулся, но только кончиками пальцев. Мяч всё равно в сетку.

С трибуны раздался такой одобрительный гул, будто там сидело не пятеро моих, а целая делегация персональных болельщиц с опытом.

— Красавец! — крикнула Оля, и он автоматически улыбнулся шире.

Вообще, когда твои на трибуне, даже если трибуна маленькая и «твои» — это пять девушек, мир как-то собирается правильно. Играть хочется еще лучше. Не чтобы что-то доказать. А потому что они есть. И ты есть. И поле под ногами настоящее. А всё остальное приложится.

Тренировка потихоньку перетекла в мини-матч уже по-настоящему заведеный. Пошли подсказы, стыки, перехваты, комбинации. Пару раз отработал вниз, подхватил мяч у опорной зоны, развернул через центр. Один раз дал длинный перевод внешней стороной стопы так, что их левый крайний только присвистнул.

— Ты это зачем так? — спросил он потом.

— Для красоты.

— Ненавижу таких.

— Это взаимно. Но нежно.

В конце мы устроили еще и серию стандартов. Вот тут уже люди собрались плотнее. Все хотят посмотреть, как бьет человек, про которого пишут столько, сколько про некоторых министров не пишут даже после снятия с должности.

Поставил мяч. Дистанция — метра двадцать три, чуть левее центра. Стенка, вратарь, все как положено. Разбег короткий. Удар — и мяч пошел как надо: сначала на вид мимо, потом нырок, вращение, перекладина с внутренней стороны и в сетку.

— Да ну к черту, — сказал кто-то за спиной.

— Не к черту, — отозвался Дан. — Это техника.

Второй удар уже попросили показать по-другому. Показал по-другому. Сильнее, ниже, под стенку. Вратарь даже не дернулся вовремя. После третьего он и сам махнул рукой:

— Всё. А то вы меня потом домой не отпустите.

— Так и не отпустим, — усмехнулся тот самый капитанский на вид парень. — Останешься у нас.

— Меня девчонки не отдадут.

— Это мы уже поняли, — и он кивнул на трибуну.

Да, это даже слепому было понятно.

После тренировки еще посидели у поля, поговорили о футболе, о лиге, о сборной, о том, как вообще всё меняется. Такие разговоры особенно хороши именно между футболистами. Без лишней словесной мишуры. Кто как играет, кто как видит, у кого какие тренеры, кто кого разбирал, кто против кого выходил. Нормальный мужской язык. Он рассказал пару моментов про сборную, про Югославов, про то, как иногда решает не схема, а одна секунда общего понимания. Они слушали внимательно, но без раболепия.