Дан- футболист. Привет Европа - Алексей Лапышев

— Спасибо, отец, — серьезно ответил Дан. — С таким обеспечением промахиваться нельзя.

Обратно на яхту они возвращались довольные, слегка разгоряченные, нагруженные фруктами и хорошим настроением. Экипаж помог поднять покупки на борт, причем моторист, увидев масштаб, только тихо присвистнул.

— Это вы рынок купили?

— Нет, — сказал Дан. — Мы еще сдерживались.

Яхта снова отчалила. Сухуми стал уходить назад, а на палубе началась правильная морская жизнь после удачного набега на берег. Стол накрыли быстро. Арбузы разрезали — и они действительно оказались сахарными, так что даже Дан, привыкший не верить миру на слово, одобрительно кивнул продавцу где-то в памяти. Дыни были медовые. Мандарины — сочные, сладкие, пахучие.

Компания устроилась с комфортом. Ели, смеялись, перебрасывались репликами, спорили о том, что вкуснее, подсовывали друг другу лучшие куски. Конечно, и команду угостили. Как же иначе. Капитан и моторист подошли, взяли тарелки с арбузом, дыней и мандаринами, поблагодарили профессионально коротко и снова ушли на свои посты.

— Профи, — уважительно сказал Дан, глядя им вслед. — Даже фрукты едят так, будто выполняют спецоперацию.

— А ты бы как ел? — спросила Наташа.

— Я? Шумно и с чувством исторической ответственности.

— Это мы уже видели в кафе, — заметила Лена.

Море шло рядом и под ними, ровное, теплое, густое по цвету. День клонился к вечеру не спеша. Где-то вдали берег то приближался, то отходил. Ветер был ласковый, именно такой, чтобы не мешать, а сопровождать.

Потом, разумеется, кому-то пришла в голову прекрасная идея искупаться прямо с яхты.

На самом деле пришла она всем сразу, просто вслух первой сказала Маша:

— Купаться!

— Поддерживаю, — сказал Дан.

Остановились в удобном месте. Море вокруг было открытое, глубокое, живое. Не пляж, не берег, не мелкая вода у кромки. Совсем другое ощущение. Настоящее.

Прыгали по очереди, с визгом, смехом, брызгами. Вода обняла сразу — теплая, плотная. Дан нырнул, прошел под водой несколько метров, вынырнул и увидел, что вокруг уже начался привычный спектакль под названием «Спасай нас срочно».

— Дан! — крикнула Маша. — Тону!

— Ты? — удивился он. — Рыжий мотор? Не верю.

— Я серьезно!

— А я нет.

Но все равно подплыл, конечно. И тут же получил брызгами в лицо.

— Ах так? — сказал он.

Следующие несколько минут были именно тем самым счастливым летним безумием, ради которого люди вообще и любят море. Девчонки по очереди то «тонули», то цеплялись за него, то отплывали, то пытались утопить уже его в отместку, то смеялись так, что вода попадала в рот, и от этого становилось еще смешнее. Оля, которая плавала лучше многих, сначала изображала благоразумие, а потом тоже включилась в эту войну всех против всех. Лена пыталась уходить красивыми движениями, но Маша решила, что красота в воде должна страдать вместе со всеми. Наташа, как обычно, действовала с ехидцей и тактическим умом. Несса сначала смеялась, держась чуть в стороне, но Дан все равно подхватил и ее, закружил в воде, и она уже не пыталась делать вид, что сохраняет французское достоинство.

— Я вас всех спас, — объявил он потом, переводя дух у борта.

— От чего? — спросила Наташа.

— От скуки.

— Герой, — сказала Оля.

— А то.

Выбрались на палубу мокрые, довольные, блестящие от воды и солнца. Обсохли, переоделись, и тут в Дане включился тот самый внутренний механизм, который не давал ему слишком долго жить вообще без мяча.

Режим есть режим.

— Так, — сказал он, беря мяч. — Пока вы отдыхаете после страшного морского бедствия, у меня тренировка.

— На палубе? — спросила Лена.

— А где же еще? Настоящему артисту сцена не важна.

Палуба, конечно, не поле. Здесь каждый лишний метр имеет значение, а перспектива отправить мяч за борт делает любое упражнение интереснее. Но именно поэтому Дан и любил такие штуки. Ограничение пространства сразу обнажает качество касания. Тут не спасет ни скорость, ни беготня. Только чувство мяча.

Он начал с простого жонглирования, постепенно наращивая темп. Колено, подъем, внешняя сторона стопы, плечо, голова, снова стопа. Мяч жил у него почти как ручной. Палуба чуть качалась, ветер иногда пытался внести свое мнение, но Дан только усмехался и подстраивался. Для него это уже было не упражнение, а разговор.

— Хвастун, — тихо сказала Маша.

— Это не хвастовство, — не отвлекаясь, ответил он. — Это наглядная агитация.

Потом усложнил. Начал принимать мяч после бросков.

— А ну, — сказал он. — Конкурс. Бросаете мне по очереди, а я обрабатываю и одним касанием отправляю в кают-компанию.

— Куда? — переспросила Оля.

Он кивнул на открытую дверь.

— Туда. Кто собьет мне серию, тому приз.

— Какой?

— Право первой выбрать дыню.

— О, — сказала Наташа. — Серьезные ставки.

Дальше стало совсем весело. Девчонки бросали мячи кто во что горазд. Маша — с провокацией. Лена — аккуратно, но с хитрецой. Наташа — так, чтобы проверить на прочность. Оля — почти по-спортивному. Несса — сначала осторожно, потом уже с азартом. А Дан принимал каждый, мгновенно гасил, подрабатывал и отправлял вбок, точно в открытую дверь кают-компании. Иногда внутренней стороной стопы, иногда внешней, иногда бедром под сброс, иногда почти без подготовки.

— Это уже не тренировка, — сказал капитан, мельком глянув сверху. — Это цирк высшей квалификации.

— Неправда, — отозвался Дан. — В цирке страховка лучше.

Мяч за борт так и не ушел. Хотя пару раз был близок к предательству. Но в последний миг Дан вытягивался, ловил, гасил, возвращал. Кудесник, как есть. И сам это прекрасно понимал, но не злоупотреблял. Просто работал с удовольствием.

К вечеру море стало темнее. Небо начало наливаться мягким золотом, потом розоватым светом, потом глубиной. Палуба остыла, воздух стал гуще. Все постепенно успокоились после купания, фруктов, тренировочного цирка и смеха. Наступило то хорошее состояние, когда день еще не закончился, но уже удался.

И тогда на горизонте показался Батуми.

Сначала просто темная полоска с огнями. Потом силуэт. Потом уже различимый город — один из самых западных уголков страны, морской, важный, красивый по-своему, с ощущением порта, дороги, края и начала одновременно.

Все вышли смотреть.

Стояли молча, почти плечом к плечу. Дан — в центре, девчонки рядом, ветер трогал волосы, море дышало снизу, а впереди приближался новый город, новая остановка, новая сцена их большого пути.