Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников

Паук вскинул свои превосходно сделанные брови.

— Безусловно, высшее существо, которым я надеюсь стать к этому моменту, будет иметь лучший план переустройства, чем я способен создать сейчас, своим ограниченным разумом. Да и задачи и проблемы у него будут такие, какие нам и не снились.

«Иными словами, тебе все равно и ты об этом даже не задумывался», — перевел Хьялмар. Но вслух сказал:

— С этим трудно спорить.

— Значит, это правда.

Они снова вежливо поулыбались друг другу.

— Тогда могу я у вас спросить, — сказал Паук. — Как именно вы оказались в живом теле? Как это оказалось возможным?

— Мэтр Шелки пересадил мой мозг, — сказал Хьялмар.

— Я буду очень благодарен вам, если вы растолкуете мне подробнее, — попросил Паук. — В конце концов, я ответил на ваш вопрос!

Хьялмар вздохнул.

— Я охотно рассказал бы вам, но, насколько я знаю, вы никогда не занимались научной некромантией сверх необходимого?

— Боюсь, что так, — Паук развел руками. — Но я довольно подробно изучил вопрос с пересадкой в живое тело. И знаю, что проблема обычно в том, что мертвый мозг не может заново научиться управлять живым телом, если тело не его…

— Не так, — мотнул головой Агрим. — Мозг не «разучился». Вопрос несколько сложнее. Есть определенные проблемы совместимости между немертвой тканью и живой, которые обходятся, если тело принадлежит самому некроманту, но выходят на первый план, если тело чужое. Грубо говоря, мэтр Шелки своим Огнем сжег некоторые лишние части моего мозга — и потом с помощью мага Жизни нарастил новые, пользуясь материалом моего нового тела, — Хьялмар коснулся ладонью груди.

Вот теперь, кажется, он второй раз очень сильно задел Паука за живое. У него, кажется, даже сердце забилось! Впрочем, немертвый преступник, умудрившийся ни разу напрямую не нарушить Кодекс, тут же его утихомирил.

— Вы говорите страшные вещи, — тихо сказал он.

— Да, это было страшно, — согласился Хьялмар. — Не для меня — я был в отключке и ничего не помню о процедуре. А вот мэтр Шелки потом жаловался, что с него сошло семь потов. Очень боялся сжечь что-нибудь лишнее и лишить меня, например, личности или части воспоминаний.

Еще удар! Лицо Паука прямо-таки вытянулось.

— Но вы ведь остались собой, магистр? — спросил он.

— Понятия не имею, — безмятежно проговорил Агрим, позволив себе эту толику черного юмора за счет собеседника. — Как проверишь? Мои ученики сочли, что результат получился достаточно годный. Мне он тоже скорее понравился, чем нет. Хотя, должен признать, некоторые изменения в характере проскальзывают.

И — третий удар. Боги, это как-то даже слишком легко. Прямо-таки… хрестоматийно!

Паук чуть отодвинулся от стола. Сделал глоток консерванта, подчеркнуто спокойно.

Хьялмар сказал:

— Мне представляется, что это хорошая метафора нашей нежизни в принципе. Чтобы остаться на плаву и получить шанс на что-то большее, нужно довериться живым. Точно так же, как они доверяют нам свою защиту.

— Доверие, — улыбнулся Паук, — это монета, которая часто оказывается фальшивой.

— Я же просил говорить без околичностей, — хмыкнул Хьялмар. — Вы не верите в доверие, так? Ну, давайте скажем об этом так. Когда кто-то заключает с вами рабочий контракт — он ведь тоже вынужден доверять вам… до определенного предела. Вы удерживаете людей благодаря определенной репутации. Если вы начнете нарушать обязательства по контракту направо и налево, вам не поздоровится.

— В этом смысле — конечно, — улыбнулся Паук, уже с большим самообладанием.

— Я правильно понимаю: вы привлекаете на работу молодых некромантов, обещая им беспроцентные ссуды на модификации тела и любые материалы, в том числе из Старших миров?

— Вы хорошо осведомлены.

— Пустое, — Хьялмар сделал неопределенный жест. — А потом годами вдалбливаете им, что их дело — лишь исполнять контракт, и любое нарушение строго караете. Но если эти люди выполняют все ваши требования, они получают жирные контракты и другие награды, не так ли?

— Да, я дорожу своей репутацией и репутацией своих людей, — Паук наклонил голову.

— Но когда человек служил вам достаточно, вы ведь его отпускаете? — спросил Агрим. — Этого нет в условиях вашего соглашения. Но люди должны доверять вам, что вы будете это делать. Иначе они перестанут к вам приходить. А вы, в свою очередь, должны доверять, что люди, покинув вас, не станут вам вредить, раз уж вы расстались полюбовно.

К его удивлению, Паук неожиданно замкнулся.

— Интересная точка зрения, — проговорил он. — Мне как-то не приходило в голову поглядеть на ситуацию с этой стороны. Разумеется, те, кто верно мне служат, растут в рангах и меняют сферу деятельности, но я всегда сохраняю с ними связь. Люди — важнейший актив, как же иначе.

Неприятно было слышать собственную максиму, повторенную этим человеком. Поразительно, какой вывод он из нее сделал!

Неужели никогда и никого не отпускает от себя? Живых же вроде бы нужно оставлять в покое просто по старости… Или те, кто служит ему, до старости редко доживают?

Но Хьялмар только заметил:

— О да. Я сам всегда это говорю.

— Разрешите задать еще один вопрос по вашей пересадке в живое тело, магистр, — проговорил Паук.

— Разрешаю.

— Как вы поняли, что это единственный выход? Что именно с вами случилось?

«А вот это я не то что тебе, я бы и вовсе никому не рассказал, — хмуро подумал Агрим. — Никому из тех, кто не был на Гробнице. Потому что одна ошибка в интерпретации — и я подпишу приговор Эльму и остальным!»

— Мне слишком стыдно вспоминать, — проговорил он со слегка смущенной улыбкой. — Боюсь, я натворил дел!

— Разве у стариков вроде нас еще осталось чувство стыда? — хмыкнул Паук.

— Вспоминать потерю достоинства в любом возрасте неприятно.

— Разумеется, я не настаиваю, — он опять поклонился.

— Еще консерванта? — поинтересовался Хьялмар.

Интерлюдия. Арнольд Паук и выводы из сказанного

Биргитта ожидала его в портшезе с немертвыми носильщиками на соседней улице, и Паук не стал ее разочаровывать — уселся на сиденье рядом с ней, хотя планировал пройтись пешком и уложить в голове последствия беседы.

— Ну как, учитель? — спросила она нежным тоном, подавшись к нему и изображая волнение лицом и телом. — Как прошло?

— Шелки я даже не видел, — усмехнулся он. — Если тебя это интересовало.

— Да ну вас! — Бирги картинно надулась. — Меня тоже интересует живая легенда. Буквально живая?

— Насколько я смог проверить, это действительно Агрим, — кивнул Паук. — И он действительно жив. Хотя у меня подозрение, что Шелки сжег некоторые части его разума — те, что его не устраивали!

— Что⁈ — Биргитта села прямее.

— Иначе трудно объяснить… — Паук нахмурился.

Портшез плыл, покачиваясь, а Паук собирал мысли вместе. Наконец сказал:

— Впервые видел настолько