Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

светом, подавляли величием, а великолепие внутренних убранств заставляло замирать в восхищении. Служители с благолепными лицами в своих белым с золотом одеяниях олицетворяли безгреховность тела и чистоту помыслов. А их голоса… Их проникновенные речи… Они пробирались в самые потаённые закоулки души…

Именно там он прочувствовал силу слова, именно тогда возжелал этой силой владеть. Не из высокомерной гордыни, но чтобы подобно благолепным отцам сделать мир лучше. Наставлять людей на путь истинный, предостеречь от низменного, защитить от неправедного.

В шестнадцать ему выпал шанс. Да какой.

Инквизиторский отбор показал, что он попал в число избранных и способен оживлять небесный металл. И Армэль с трепетом в сердце и дрожью в коленях отправился на обучение в Иль-де-Вилон.

К тому времени на юге Бельтерны вовсю полыхала война, нечисти развелось столько, что триалы не успевали её избывать, а тёмные колдуны без меры ожесточились и предпочитали смерть плену. О сотрудничестве с инквизицией, естественно, даже речи не шло. Орден, как никогда, нуждался в новых бойцах, поэтому курс обучения сократили до минимума, а критерии к выпускникам занизили в край. Дидье ужаснулся бы, увидев, кто выходил из стен Иль-де-Вилона, но он уже второй год пропадал где-то в Южном Пределе.

Сейчас обучали всего только год, и основное внимание уделяли вопросам истинной веры. Совет Трёх принял концепцию, что для Псов больше важен стержень духовный, нежели крепость тела, а умение владеть небесным клинком и вовсе поставили в конец очереди. Что, соответственно, сказалось на практике. Неофиты проводили на полигоне втрое меньше времени от положенного. Да и подход учителей был ещё тот — меч умеет держать, и ладно, в мишень из арбалета попал, вообще молодец. А зловредных чужан теперь изучали по картинкам, да по рассказам иквизиторского ставленника, а видел ли он их вживую, не видел, бог весть.

И тем не менее Армэль занимался прилежно и даже выбился в число первых учеников.

Распределения он ждал как манны небесной, а когда получил предписание, не поверил глазам. Его определили в триал к достославному Блезу. Легенды о нём и его товарищах — Ренарде с Гастоном — даже среди неофитов ходили. Могучие рыцари, совладавшие с Башахауном Орлинского леса; беспримерные воины, что спасли всю страну и уничтожили Седьмого подручного Анку; а уж сколько они перебили чужан и тёмных друидов… числа им не счесть. Армэль даже во снах о таком назначении боялся мечтать.

Но вот ведь, случилось. Не мечтал, а сбылось.

***

Армэль в полном боевом снаряжении уже час нарезал круги по двору комтурства ла Мюэтт. Смотрины были назначены на полдень, но он пришёл сильно загодя, чтобы не опоздать и тем самым не испортить первого о себе впечатления. Арбалет уже натирал плечо, освящённые болты в сотый раз пересчитаны, меч набил синяк на бедре, а новые соратники всё не шли.

Наконец, они появились.

Армэль их сразу узнал, хоть никогда и не видел. Легендарные воины иначе выглядеть не могли. Огромный как скала Блез, до глаз заросший угольно-чёрной бородищей, и рослый, широкоплечий Ренард с повадками беспощадного хищника.

Армэль притворился, что не заметил и, словно невзначай, принял картинную позу. Отставил ногу в сторону, одной рукой опёрся на арбалет и сделал вид, что скучает. А вот с другой вышла беда — от беспокойства не знал, куда деть. То за меч схватится, то пояс поддёрнет, то подсумок с болтами поправит... Будь они трижды неладны, все двадцать пять!

— Армэль, говоришь, — задумчиво протянул Бородатый и многозначительно переглянулся с Ренардом. — Мда, подсуропил нам комтур с пополнением…

Тот в ответ понимающе усмехнулся.

Если честно, то Армэль такого приёма не ждал. Допускал, безусловно, грубоватые шутки, подначки, где-то даже издёвки… Но чтобы так… откровенное пренебрежение… Он вспыхнул, открыл было рот, чтобы достойно ответить, но его перебил Бородатый.

— Ты арбалет-то натянешь, вьюнош? — с язвинкой поинтересовался он.

— Натяну! Вот смотрите! — ответил на брошенный вызов Армэль.

И натянул. От волнения вышло суетливо немного, но сделал, как учили наставники, даже во время уложился. И тем не менее Бородатому снова не угодил.

— Считай, что тебя уже два раза убили. А может, и все три, если на кого из Семерых напоремся, — скептически хмыкнул он в нелестной оценке.

Армэль надулся от обиды, покосился на Ренарда, в надежде, что хоть он-то оценит по справедливости… Тот просто смотрел. Безучастно, сквозь, будто на пустое место. И от этого стало обидно вдвойне. Армэль почувствовал, как к горлу подкатил ком, как дрогнули губы, а на глаза навернулась слеза. Ещё чуть-чуть и как в детстве расплачется. Он отвлёкся, чтобы взять себя в руки, поэтому следующих слов Бородатого не услышал. Уловил только что-то про мамку, дом и понос. И этого без ответа отставить не мог.

Кровь бросилась в голову, гнев пересилил обиду, поруганная дворянская честь требовала немедленного отмщения. Пусть этот грубиян легендарен, но сейчас он получит урок. Армэль горделиво вскинул чуть подрагивающий подбородок, подбоченился и с понятным значением положил ладонь на эфес меча.

- Как вы смеете разговаривать со мной в подобном тоне, сударь?! — воскликнул он, испепеляя наглеца яростным взглядом. — Я из благородной семьи! И я такой же Пёс Господень, как и вы! И… и… и я имею право!..

Дальше Армэль собирался вызвать хама на поединок, но договорить ему Блез не дал.

— Право здесь имею только я! И вот ещё он, потому что здоровее меня! — громыхнул Бородатый, ткнув пальцем в Ренарда, и в его глазах сверкнула воронёная сталь. — А ты пока даже на щенка не тянешь! Тоже мне, выискался Пёс Господень! Всё, смотрины закончены, через четверть часа выдвигаемся.

Если бы наставником юноши был Дидье, или хоть кто-то из прежних сержантов, он бы на такое и внимания не обратил. Стоял бы с выпученными глазами, вытянув руки по швам, да ждал бы, пока буря утихнет. Но с таким обращением Армэль столкнулся впервые, поэтому от неожиданности растерялся. А когда Блез закончил, поспешил выполнять приказ. Без лишних вопросов, чтобы не нарваться на ещё большую грубость.

Похоже, в триал его всё-таки приняли, а уж он сделает всё, чтобы новые товарищи осознали всё глубину своих заблуждений. Стыдно будет потом.

А день ещё не закончился

***

Узнав о цели предстоящей им миссии, Армэль и вовсе духом воспрянул. Ну ещё бы, получить такое задание — оберегать самого Несущего Слово, на его нелёгком пути… Кто ещё подобным сможет похвастаться в первый день службы?

Правда,