Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

то и дело дятел выдаёт заполошную трель, заводит монотонную песню кукушка. Де Креньян не разделял настроения лесных обитателей — сторожко оглядывался, вслушивался в каждый шорох и не спускал руку с эфеса меча. Вторую держал на груди, где под кольчугой висел амулет Трёх Богов. Тот молчал, но спокойнее не становилось. Бородатый полагался на коня и на друга, поэтому даже по сторонам не смотрел — болтался в седле чуть позади и с чем-то возился. Вскоре стало понятно с чем.

— Вот, держи, — нагнал Ренарда Блез, когда сосны чуть раздались, и протянул два махрящихся лоскута.

— Это ещё зачем? — брезгливо скривился де Креньян. Тряпки и в самом деле были небелоснежными.

— От свиста. Смотай и в уши засунь. И помни, в глаза ему не смотреть.

— Да помню я, — отмахнулся от совета Ренард, но лоскуты взял. В уши только совать не стал. Чтобы лес лучше слышать.

— Что камень?

— Пока молчит.

— Хорошо, — кивнул Блез, но секиру всё же от седла отцепил. Хищный изгиб её лезвия тотчас налился глубокой лазурью.

На самом деле, хорошего было мало. Ожидание боя всегда хуже самого боя, но не им сейчас выбирать. Прогалы между деревьев вновь сузились, Псам снова пришлось вытянуться в цепь. Хотя какая это теперь цепь… всего два человека.

Мужичок впереди вскинулся, подал сигнал к остановке и перебежал к толстой сосне. Там притаился, навострил уши и засопел, высунув нос из-за дерева... Ренрад натянул поводья и тоже невольно принюхался.

Запах как запах. Хвоя… неуловимый аромат каких-то цветов… нет… чем-то приторным пахнет. А вот это вроде дерьмом...

На языке появился металлический привкус… Чуть вязкий… С горчинкой…

Ренард этот привкус узнал и потянул меч из ножен.

Да каждый узнал бы, если хоть раз получал по зубам. Вкус крови. А если всё вместе сложить… Так пахнет на бойне. Кровь, парные кишки и дерьмо.

Мужичок жестом попросил спешиться и призывно махнул рукой. Ренард высвободил ногу из стремени… позади громко хрустнула ветка… он вздрогнул и развернулся с седла, в движении занося меч для удара. Но это просто с коня спрыгнул Блез.

— Тиш-ш-ше, — выпучил на них глаза мужичонка, а когда они крадучись приблизились, прошептал. — Там оно.

— Кто оно? — прошипел Блез и крепче стиснул секиру рукой.

— Не кто. Что. То самое место.

— Говори громче, не слышу.

— Так лучше? — Ренард выдернул скрученную тряпицу из уха приятеля, сунул ему в ладонь и кивнул мужичку. — Повтори.

— Место, говорю, то самое. Неприятное. Там полянка, — мужичонка, для наглядности замкнул перед собой пальцами круг, — с одной стороны тропка натоптана, с другой — деревья поваленные. Вот, маракую, там её лежбище и есть. Твари вашей.

— Что камень? — повернулся к Ренарду Блез.

— Молчит, — пожал тот плечами.

— Тогда пошли… только тихо.

Бородатый воткнул затычку обратно и, перехватив секиру второй рукой — так чтобы сразу ударить — на цыпочках перебежал к ближайшей сосне. Поводов для веселья не так чтобы очень, но Ренард чуть в голос не расхохотался. Тишина — это в принципе не про Блеза, а сейчас, когда у него из ушей смешно торчали затычки он и ещё и не слышал. Да вдобавок двигался с грацией раскормленного борова, а под его сапогами оглушительно трещали сухие сучки.

— Ох ты ж… — выдохнул мужичонка, побледнел и вжался спиною в ствол. Очевидно, ждал, что на шум немедленно выскочит Карнабо и всех разорвёт.

Его испуг помог Ренарду взять себя в руки, он обнажил меч и на некотором отдалении последовал за приятелем. Так от сосенки к сосенке и добрались до края поляны. Блез первым… Де Креньян сразу не понял, почему Бородатый вдруг запнулся, безвольно опустил секиру и замер, уставившись в одну точку. Но когда подошёл ближе, замер и сам.

— Ох ты ж! — из-за плеча Ренарда выглянул мужичок и отпрянул, часто крестясь.

Здесь недавно шёл бой не на жизнь, а на смерть. Взрытый дёрн, поломанные ветки, излохмаченный в мочало подлесок — всё буквально кричало об этом. У завала, где лежбище твари, подсыхала кровавая лужа. В луже валялся наборный пояс с парными ножнами, сожранное на две трети седло, да сюрко, изорванное в лоскутья. С красными на красном крестами.

— Его? — просипел Ренард и громко сглотнул, пытаясь протолкнуть обратно в горло комок.

— Его, — упавшим голосом подтвердил Блез, переложил секиру в левую руку и размашисто перекрестился. — Упокой господи душу грешную…

Ренард никогда не замечал за товарищем большой набожности, но сейчас он и сам помолился бы.

***

— Вашмилость, сюда поглядите.

Пока Псы переживали гибель товарища, мужичонка обогнул страшное место и теперь стоял у другого края поляны. Что-то рассматривал у себя под ногами.

— Чего тут? — подошёл к нему Ренард.

— Вона, смори, — показал тот, — туда почапала ваша тварь, не иначе.

Натоптанная тропа уходила в глубину леса, местами теряясь в колючей молоди. Вместе с ней уходили глубокие вмятины. Круглые. Бочонок на восемь куадов поставь — не накроет. Следы матёрого Карнабо. Амулет молчал — значит, тот ушёл далеко.

— Обожратая. Мож ей требуху скрутит, да сама окочурится? — поделился соображениями мужичок и с надеждой посмотрел на Ренарда. Понимал, что чужанина Псы просто так не оставят.

Не убедил. Блез уже отошёл от первого потрясения и жаждал мести.

— Пор-р-рву выр-р-родка! — взрычал он и свистнул Тифона.

Чада звать не пришлось, тот прискакал следом. Разгорячённый, глаза дикие, ноздри раздуты — это он крови нанюхался. Дестриэ её не боятся, наоборот, бесятся от одного вида и запаха. Чад без команды остановился возле хозяина, едва дождался, пока тот взберётся в седло, и злобно заржав, пустился вдогонку Тифону.

— Здесь жди, — бросил Ренард, вихрем пролетев мимо мужичка.

— Не сумлевайтесь, вашмилость, я туточки буду. Постерегу… — крикнул в спину рыцарям тот.

Что уж он собрался стеречь, неизвестно, но в его голосе прозвучало невероятное облегчение.

Псы поначалу взяли в галоп, но после придержали коней. Нет, сама тропа позволяла — чужанин целую просеку вытоптал. Но следы, что те ямы — попадёт в такую копыто, и нет скакуна. Да и всаднику не поздоровится. Долетит до земли, и здравствуй край вечной охоты. Или как там по-настоящему устроен рай?

«Как тварь вообще в состоянии двигаться? Сожрать коня целиком, да не