Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

До недавней поры.

Тёмные колдуны решили подгадить местным церковникам и заманили в окрестные чащи чужанина. Да не абы какого, а самого Карнабо — тварь зловредную, хитрую и кровожадную. Ренард такого видел единожды — дохлого, в подземельях Иль-де-Вилона — и, вспомнив, невольно содрогнулся. Встретить подобную нечисть живой не хотелось бы.

Карнабо — гигант в два человеческих роста, с длинным хоботом и пастью полной острейших зубов. Ноги толстые, лапы когтистые, серая шкура выдерживает выстрел из арбалета в упор. Ходит бесшумно, выследить сложно, убить тяжело. Но дело даже не в этом. Карнабо своим пронзительным свистом парализовал жертву, а взглядом мог лишать её воли. Потом поедал.

Здешние Псы уже декаду за ним безуспешно гонялись, но даже лёжку пока не нашли. Вот комтур ла Мюэтта и попросил прислать помощь. А командор отправил Блезов триал. По-быстрому разобраться.

Приятели добрались в ла Мюэтт за полдень. Но пока в комтурстве отметились, пока припасы пополнили, пока бойцов местных нашли, уже и свечерело. Тех обнаружили от города лигах в трёх — в полевом лагере, на окраине соснового леса. Парни отдыхали после тяжёлого дня и кашеварили понемногу. Аромат куриной чечевичной похлёбки, щедро сдобренный дымком от костра, Ренард ещё на подходе унюхал.

Трое рассёдланных вороных паслись на опушке. Две палатки торчали посередь высокой травы. Над костром, подвешенный на толстых рогулях, исходил паром походный котёл. Рядом на длинном бревне сидели бойцы ла Мюэтта. По хозяйству суетился мужичонка из деревенских, судя по всему, проводник. Он как раз отошёл от аккуратной поленницы, подкинул дровишек в огонь и принялся помешивать черпаком на длинной ручкой духовитое варево.

Расстояние скрадывало, но приблизившись, Ренард с удивлением отметил сходство местных со своими приятелями.

Один был огненно-рыжей копией Блеза, разве что сильно похлипче. Второй как две капли воды походил на Гастона — коренастый, плечистый, только чёрненький и без усов. А вот третий — неуклюжая дылда, волосы щёткой, и лицо, что твоя наковальня — на де Креньяна совсем не похож.

Чернявый что-то выстругивал засапожным ножом, рыжий угрюмо наблюдал за пляской языков пламени, дылда сидя дремал. Услышав стук копыт, рыцари встрепенулись, но разглядев дестриэ и всадников с красными на белом крестами, слегка успокоились. Тем не менее радушия на их физиономиях не прибавилось, даже дылда смотрел исподлобья. Хотя бес его знает, может, он всегда так смотрел.

— Я гляжу, вы тут неплохо устроились. Основательно, — вместо приветствия брякнул Гастон, заглядывая прямо с коня в котелок, где из густого варева торчал огузок тетёрки. — Чё жрёте? Поделитесь?

— Э, назад осади! — возмутился чернявый и кинул в него недоструганной палкой. — И мерина своего убери, песка набросает.

А вот это уже оскорбление. В ордене жеребцов отродясь не выхолащивали. Да чтобы Пёс сел на мерина... Никогда. Засмеют.

— Чё сказал?! — в секунду взбеленился Гастон и слетел с седла, перебросив поводья Ренарду. — Сюда иди, я тебе язык щас отрежу.

Рыжий с дылдой вскочили, похватавшись за эфесы мечей, чернявый с ходу ринулся в драку. Засапожный нож со звоном столкнулся с кинжалом… Через миг в руках у Ренарда оказались вторые поводья. Чернявый отлетел от пинка подкованным сапогом, Гастон затрепыхался, ухваченный за шиворот мощной дланью.

— Охолонь, Бесноватый! — громыхнул Блез, для острастки встряхнув приятеля, и бросил второму поединщику. — А ты извинись!

— Да ща! — с вызовом прошипел тот, усаживаясь на земле, но скривился и принялся растирать грудь. — Эй, ты чего!

Это рыжий влепил ему сочную затрещину, проходя мимо.

— Слышь, ты это, Борода… не серчай, — прогундосил он в нос, протянув руку для замирения. — Погорячились маненько. Мы тут это… сами управились бы… а тут это… вы. Сам понимашь, кому такое понравится… Да ещё этот ваш в похлёбку полез. Вот Заполошный и кинулся.

— Ладно, забыли, — прогудел Блез, отпустив Гастона, и ответил рукопожатием. — Они оба два одинаковые. Нашего Бесноватым кличут.

Улыбнулся даже побитый чернявый.

— Погорячились они, — недовольно буркнул Гастон, но уже без надрыва. Он всегда быстро загорался и быстро отходил.

— Угомонись, — на всякий случай окоротил его Бородатый и кивнул рыжему. — Ну, рассказывай, что тут у вас?

— Ты давай к костерку, поговорим, познакомимся… Меня Пламень зовут… Вон тот, длинный — Бивень, ну а Заполошного уже знаете.

Ренард флегматично поглаживал Чада по гриве, придерживал поводья двух остальных скакунов и без тени волнения наблюдал за всем сверху. А чего дёргаться? Блез и сам прекрасно справляется. Вот если бы местные вписались за своего, тогда да. А так…

— Где тут у вас коней, поят? — лениво спросил он, убедившись, что все успокоились.

— А вона в овражке, ручей, — подскочил мужичок у костра и показал черпаком на заросли бересклета чуть вниз по дороге. — Токмо оттелева заходите, там склон поположе.

— Я скоро, — обронил де Креньян, тронул Чада и неспешным шагом повёл коней к водопою.

Когда вернулся, страсти совсем улеглись. И местные, и пришлые сидели рядком на бревне — драчуны по разным краям. Мужичок выплясывал у котелка — разливал густую похлёбку в простенькие деревянные миски и раздавал остальным. Командиры между делом негромко беседовали, явно в продолжение начатого разговора. Дылда уже шумно хлебал, Гастон с Заполошным нетерпеливо дожидались своих порций.

«Сельская идиллия прямо», — скептически хмыкнул Ренард и проехал мимо с тем, чтобы расседлать и стреножить на ночь коней, но его окликнул мужичок.

— Ваша милость, идите уже вечерять, а с кониками я и сам управлюсь, — каким-то неведомым образом догадался он о намерениях де Креньяна. — А сёдла ваши, я сюда принесу, к остальным. Вона они, у дровишек лежат.

«Было бы сказано», — пожал плечами Ренард, легко спрыгнул на землю и направился к Гастону. Возле него было свободное место.

— Давайте, давайте, ваша милость, — засуетился услужливый мужичок. — Я вам со дна зачерпну… во-о-от… погуще, погуще.

Сказал и плюхнул полный черпак в последнюю миску. Передал её Ренарду, а сам пошёл к коникам, как он выражался. Намотал повод Тифона на седло Чада, взял его под уздцы, второй рукой потянул за собой дестриэ Бесноватого.

— Пошли, пошли, мохноногие. Покажу вам, где сочная травка, — затих у опушки его ласковый голос.

Блез снял с пояса флягу, звучно откупорил и сказал тост:

— Давайте парни, мировую,