Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

от времени в замогильную какофонию вплетались отголоски молитвенных песнопений — то люди Осэра просили господа избавить их от тёмной напасти. Но Триединый или не слышал, или не внял, или надеялся, что паства своими силами справится. А может, и вовсе послал испытание веры.

И это наводило Ренарда на определённые мысли. Невесёлые, кстати сказать. Стоит ли просить всемогущего о поддержке, если он оставил без опеки столько народа? Или только даром время терять? И ему ли вмешиваться в божественный замысел…

— Ох, слишком уж их много… — неуверенно прогудел Бородатый, отвлекая приятеля от размышлений. — Ну что, малой, попробуешь? Или ну его, пусть с этой жутью инквизиторы разбираются?

— Сам же говорил, Псы бегают только от стражи, — нервно усмехнулся де Креньян и, хрустнув костяшками пальцев, процедил: — Зато закончим всё разом.

Тем не менее уверенным он только выглядел. Главный вопрос так и остался не разрешённым. Заклинание не сработает без заёмной божественной силы, а у кого её испросить Ренард не знал. А если с первой попытки не выйдет, призраки разлетятся, потом ищи ветра в поле.

Хотя… ответ лежал на поверхности. Вернее, на правом запястье.

— Ты чего ждёшь? Давай уже, не тяни… — громким шёпотом поторопил его Блез, для верности пихнув локтем в бок.

И Ренард решился. Закрыл глаза, зажал ладонью метку Третьей сестры, прошептал едва слышно:

— Бадб Катха, поделись малой толикой силы, не откажи недостойному…

Если честно, он не особенно верил в успех своего предприятия, но богиня откликнулась без промедлений. Метка налилась теплотой, появилось ощущение чужого присутствия, в голове прозвучал знакомый, до крайности недовольный, голос.

— Когда ты уже повзрослеешь и перестанешь меня по пустякам отвлекать, — раздражённо пробурчала Бадб Катха, но в просьбе и не подумала отказать. — Держи. Даю сразу много, чтобы на несколько раз хватило. Только не лопни, смотри.

С этим пожеланием тёмная испарилась, а Ренард почувствовал, словно ему в желудок раскалённого олова выплеснули. Целую кружку.

Нестерпимый жар прокатился по телу, выжигая могильную стылость. Сердце забухало чаще, сильнее, кровь в жилах вскипела, каждая мышца налилась мощью, сродни божественной. И мощь эта требовала выхода. Его действительно разрывало. От ярости, гнева… Могущества! Он сейчас всю деревню сровнял бы с землёй, от самого дома божьего оставил бы один лишь фундамент…

Ренард вдохнул полной грудью, сжал кулаки… и едва удержался, чтобы это не сделать. Вспомнил, что пришёл сюда за другим.

И влил всю силу в слова заклинания. Сразу в убийственное, чтобы не размениваться по мелочам.

— Deerrare et non revertar, in nomine Domini!!!

Раскаты звенящего голоса перекрыли крики и вопли. Воздух застонал, напоенный тайной магией. Формула сорвалась с губ, овеществилась и ударила стенобитным тараном. Церковь дрогнула от сводов до основания, крест покосился, с островерхой крыши посыпалась черепица. Звякнуло и разлетелось разноцветным дождём стекло из стрельчатых окон. По стенам пробежали ветвистые трещины.

Призраки с пронзительным воем взметнулись…

Де Креньян взмахнул рукой, замкнув круг — те слиплись в недвижную массу. Перекрестил — туманное месиво лопнуло с громким хлопком, расплескавшись вокруг ошмётками тягучей слизи. И только тогда Ренарда слегка отпустило.

Внутри всё ещё припекало, но уже не так сильно. Мощь распирала, но можно было терпеть. Гнев никуда не ушёл, но Ренард его обуздал. Смог, хоть это далось и непросто. От напряжения и выплеска силы, потемнело в глазах, голова закружилась, он пошатнулся и едва не упал.

— Малой, ты чего? — всполошился Блез, еле успев подхватить де Креньяна.

— Да замутило чего-то. Не переживай, сейчас всё пройдёт, — натужно просипел Ренард, с благодарностью опершись на подставленное другом плечо.

***

Лязгнул засов, громыхнули запоры, дверь молельного дома чуть приоткрылась. В щель высунулся чей-то любопытный нос. Следом выплеснулся многоголосый встревоженный шёпот — смельчака расспрашивали, что случилось.

— Да выходите уже, — раздражённо рявкнул Блез на трусливых крестьян. — Опасность миновала.

Нос спрятался. Дверь отворилась пошире. На порог вышел клирик — очевидно, настоятель прихода — углядел красные кресты на белых накидках и развернулся к мирянам, воздев руки к небу.

— Триединый услышал наши молитвы, дети мои, — воскликнул он с непритворной радостью в голосе, — и послал нам доблестных рыцарей, для нашего избавления. Возблагодарим же господа…

— Ага, — буркнул Ренард с невольной ухмылкой. — Знал бы ты, кому обязан спасением.

— Да ладно! — вытаращился на него Блез, поражённый внезапной догадкой. — Ты что, позвал…

— Тс-с-с, мы не одни, — остановил приятеля де Креньян, прижав палец к губам, и показал глазами ему за спину.

К ним приближался настоятель — невысокий, худощавый, в годах. Лицо без намёка на привычную приторность. Высокий лоб, сплошь в морщинах от частых раздумий. Взгляд пытливый, пронзительный, но без примеси фанатизма. Ряса сидела на нём, как кольчуга на воине. Истый поборник веры — праведный в мыслях, бескорыстный в поступках — таких, пожалуй, сейчас и не встретишь.

— Примите мою глубочайшую признательность, братья, — проговорил он обычным, чуть севшим от усталости голосом, когда подошёл ближе. — Чем я могу отблагодарить, за деяния ваши?

У Блеза алчно загорелись глаза, он начал прикидывать, чем именно, и сколько достанется лично ему, но рот открыть не успел. Вмешался Ренард и поломал его меркантильные планы.

— Не стоит утруждаться, святой отец, — сказал он с лёгким поклоном. — Мы служим не за мзду, а за совесть. И церковь нам достаточно платит, чтобы мы ещё вас обирали. Вы и без того натерпелись.

Блез недовольно тряхнул бородищей, вцепился де Креньяну в руку повыше локтя, но тот лишь шикнул на излишне корыстного друга и выдрался из захвата. Настоятель же, понаблюдав за их пантомимой, улыбнулся своим потаённым мыслям и любезно предложил:

— Давайте я вас хоть провожу. Вы где остановились? В «Святом Бонифации»?

— Да, там. Собственно, хозяин-то и попросил, чтобы мы помогли.

— Вот и пойдёмте. Заодно и Тристана проведаем.

— Тристана?

— Да, трактирщика так зовут. Мне его настроение в последнее время, что-то не нравится. Боюсь, как бы ни случилось чего.

Ренард в ответ лишь кивнул. Не стал рассказывать клирику, что стряслось на постоялом дворе. Не хотел расстраивать, да и всё обошлось.

К тому времени потеплело и на душе, и на улице. Белёсые стены церквушки потемнели от влаги, старые доски перечеркнули потёки талой воды.