Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

Гастон выждал подходящий момент, подпрыгнул и ткнул в молочную муть одним из кинжалов. Небесная сталь рассекла призрака надвое. Но туманное тело лишь обтекло острый клинок и вновь слилось в единое целое.

— Да чтоб меня Семеро… — искренне изумился Гастон и растерянно посмотрел на бесполезный кинжал: — И что теперь делать?

— Малой, ты среди нас самый учёный. Придумай чего-нибудь, — нашёлся с решением Блез.

— Я, конечно, попробую… — без особой уверенности протянул Ренард, выступая вперёд. Прищурился, словно целился из арбалета, выпростал руку и сомкнутыми в щепоть пальцами заключил бесплотную нечисть в круг. — Frigidus et non movere!

И тайноцерковная магия сработала там, где не справился небесный клинок. Призрак заткнулся на верхней ноте очередного вопля, застыл с раззявленным ртом и потихонечку поплыл к выходу под лёгкими дуновениями сквозняка. По трапезной растеклась блаженная тишина. Но де Креньян ещё не закончил.

— Deerrare et non revertar, in nomine Domini! — речитативом прочитал он новое заклинание и ребром ладони перекрестил тёмную тварь.

В тот же миг призрак рассыпался туманными завитками, те рассеялись в воздухе, унося с собой тоску, уныние и замогильный холод. В очаге весело затрещали дрова, языки пламени заплясали, радуясь избавлению от мертвенной зелени, в таверне стало тепло и уютно.

— Не сомневался в тебе, дружище, — уважительно пробасил Блез, обрушив на плечо приятеля, тяжёлую длань. — Я бы до такого и не додумался.

— Да оно само как-то… — засмущался от заслуженной похвалы Ренард.

— Да вылезай ты уже, дери тебя Семеро! — сердитый голос Гастона вмешался в их разговор. — Мы жрать хотим!

Пока они обменивались любезностями, практичный приятель решал насущные вопросы — возвращал хозяина постоялого двора к прямым обязанностям. Тянул его, ухватив цепкой хваткой за шиворот, тот упирался и не хотел вылезать. Но ему ли бодаться с воином господа? Тем паче с голодным.

— Давай, мечи на стол, всё, что есть лучшего, — повелел Бесноватый трактирщику и, увидев в его глазах нерешительность, показал золотую монету. — Да не бойся ты, заплатим, как обещали.

Тот вздрогнул, словно только проснулся, огляделся, задержал взор на Ренарде и бухнулся на колени. Узнал.

— Спасибо вам, милостивый господарь, второй раз мне жизнь спасаете. Не откажите же ещё в услуге…

— Второй? — перебил Гастон, в удивлении изогнув брови. — А когда первый был?

— Потом расскажу, — отмахнулся Ренард. — Ты встань, любезный, нечего штаны протирать. Встань, тебе говорят! Что ещё за услугу?

Трактирщик неохотно поднялся и начал сбивчиво объяснять:

— Тут такое дело… Эта тварь не одна… В смысле не только ко мне приходила… Их много, они весь Осэр закошмарили…

— И давно? — озабоченно нахмурился де Креньян.

— Да как народ помирать перестал, так и началось.

— И много их?

— Да кто ж их считал? Люди каждую третью ночь в церкви запираются и возносят молитвы Триединому, только тем и спасаются.

— А ты чего не спасался? Чего в петлю полез?

— Устал я, милостивый господарь. Нет больше мочи бояться… Так поможете?

— Ну не бросать же вас, — кивнул Ренард и направился к выходу.

— Погоди, я с тобой, — шагнул вслед за ним Бородатый.

— А я, пожалуй, останусь, — заявил Гастон. — Коней обихожу, за хозяином присмотрю. А вы там и без меня справитесь.

Глава 16

Приятели вышли в ночь.

На небе ни звёздочки. Луна пряталась за плотными тучами, не желая видеть, что происходило внизу. Тусклый свет фонаря робко тронул кольца кольчуги, будто останавливал от безрассудных поступков. Вывеска скрипнула на прощание и замолкла испуганно. В Осэре действительно творилось что-то неладное.

Даже сюда долетали крики, стоны и вопли. Приглушенные расстоянием, но столько в них было, боли, тоски и уныния, что волосы шевелились даже у толстошкурого Блеза.

Ренард зябко поёжился, в сомнении качнул головой, и устыдившись своим малодушием, набрал воздуха в грудь и сбежал по ступеням. Будто в прорубь нырнул. Он направился было к деревне, но, не услышав шагов за спиной, обернулся. Блез шёл к коновязи.

— Ты куда? — удивлённо окликнул его де Креньян. — Тут пешком два шага.

— Я быстро, только секиру возьму.

— Зачем? Сам же видел, призраков небесный металл не берёт.

— Мне так будет спокойнее.

— Ну, разве только для этого — пожал плечами Ренард.

Впрочем, топору Бородатого нашлось ещё одно применение, голубой свет отлично разгонял темноту. Они обогнули таверну, пересекли задний двор и через калитку попали в какой-то проулок. Вопли стали сильнее и теперь продирали до самого позвоночника.

— Ну да, — проворчал Блез, крепче сжимая секиру. — От такого точно полезешь в петлю. Малой, ты уверен, что справишься?

— Да кто ж его знает. Вроде должен. С первым-то справился, — протянул Ренард, без особенной твёрдости в голосе, и тронул себя за грудь ровно там, где под кольчугой висел амулет.

Тот молчал, словно никакой опасности не было вовсе, хотя все чувства Ренарда утверждали обратное. Даже не утверждали, во весь голос кричали об этом, заставляя вернуться. Де Креньян стиснул зубы и ускорил шаги, чтобы не растерять остатки решимости. Блез тоже как-то странно притих, но старался не отставать.

Шли-озирались, заглядывали во дворы, всматривались в чёрные окна каждого дома — ни малейшего признака жизни. Даже свечечка нигде не горела. Ни призраков, ни людей, ни скотины. Собаки и те куда-то попрятались.

— Да где они все, — расстроено воскликнул Ренард, тяготясь ожиданием.

— Трактирщик что-то про церковь говорил, — осторожно напомнил Блез, явно жалея, что вообще открыл рот. — Давай ещё там посмотрим, для очистки совести.

Бородатый в своих предположениях не ошибся.

Ещё на подходе Псы почувствовали холод. Могильный, пробиравший до самых костей. На траве вдоль заборов засеребрился иней. Окна деревенских избушек на глазах затягивало причудливым морозным рисунком. И чем дальше, тем больше стыла в жилах кровь, и всё сильнее хотелось удариться в постыдное бегство.

Призраки носились вокруг церкви, не замолкая ни на мгновение. Они то сливались в молочно-кисельную массу, то разлетались по сторонам перепуганной стаей белых ворон, то бились о стены в тщетных попытках просочиться внутрь. От мельтешения бесплотных тел рябило в глазах, в ушах звенело от пронзительных воплей.

Время