Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

— Ну, так что? Будем молчать? — ноздри суккубы гневно раздулись, и она надавила сильнее.

— Н-нет, госпожа. П-простите. Т-такого больше не повторится, — просипела сестра Августина.

— Последнее предупреждение у тебя, змеища!

Мать-настоятельница всхлипнула, скривилась в плаксивой гримасе, по жирным щекам поползли сурьмяные потёки раскаяния.

К тому времени Ренард осознал со всей ясностью, что попал из огня да в полымя. Он в который раз искал выход из положения. И, естественно, не находил. Доступные ему заклинания на суккубу не действовали, это он уже проверял. Небесные клинки накрыла толстой задницей святая сестра, их при всём желании быстро не выхватить. Оставался побег.

Но тут тоже нюансы: в скорости с демоницей ему не тягаться; Сабину в беде не бросишь; а бегать со вздыбленной плотью, вообще, не самая удачная выдумка.

И Ренард решил для начала вернуть на место штаны.

Но едва потянулся руками, суккуба оставила сестру Августину и обернулась к нему. В янтарном взгляде мелькнула тень узнавания, демоница расплылась в хищной улыбке, словно кошка, дёрнув хвостом.

— Помнишь меня, сладкий? Я говорила, что мы ещё встретимся? — томно мурлыкнула она и подарила ему воздушный поцелуй.

С чувственных губ слетело искристое облачко, окутало Ренарда с головой, он тотчас обмяк всем телом… Ну, почти всем. Густой запах фиалок забил дыхание, перед глазами поплыла розовая пелена, в ушах зазвонил большой колокол. Ренард всё видел, всё чувствовал, всё ощущал, но пошевелиться не мог. Только моргал.

Демоница неуловимым движением оказалась в кровати. Уютно устроилась рядом с ним, подцепила пальчиком ворот рубахи, провела до подола… Ткань расползлась словно под раскройным ножом. Остренький коготок снова впился — на это раз в кожу между ключиц — и медленно пополз вниз. На груди заалела царапина, рука суккубы спускалась всё ниже… и ниже… и ниже.

— Всё ещё девственен, — бархатисто пропела она, слизав с коготка каплю крови. — Но это мы быстро поправим... Нет возражений, мой сладкий?

Возражений было в достатке. Ренард не хотел ничего поправлять, но не мог это выразить ни словом, ни жестом… И вместе с тем его разрывало желание. Душила безумная страсть. Кровь вскипала от вожделения. Голова шла кругом от греховных мыслей и образов…

Естество алкало знойного тела с кожей цвета дикой клубники.

Но суккуба не спешила утолять его жажду, играла с ним как сытая кошка с беспомощной мышкой. Развлекалась, чертовка. То прильнёт, обжигая обещанием скорой близости. То отпрянет, остужая тоскою разбитых надежд. То лизнёт, то прикусит, то царапнет в неожиданном месте.

Ренард замычал, не в силах дольше терпеть.

Не стала терпеть и она.

В одно движение запрыгнула сверху, склонилась, осыпав водопадом шелковистых волос, и впилась зубками в губы. Ренард ощутил вкус крови на языке… Но это было всего лишь начало. Суккуба рыкнула, вонзила когти в плечо, без жалости полоснула, оставляя рваные раны. Другой рукой схватила за шею, сжала, вдавила в кровать. Де Креньян захрипел от удушья и пронзительной боли…

«Господи Триединый, как хорошо!»

— Я выпью тебя до самого донышка, до последней капельки выжму… — пообещала она, ожгла щёку жарким дыханьем, изогнулась...

Ренард услышал, как его возбуждённая плоть скользнула в горячее лоно, и утонул в янтарных глазах. Кровь, боль, унижение, всё это стало неважным. Само время потеряло значение… и всё же он наслаждался каждой секундой.

Кровать скрипела, шаталась, долбила изголовьем о стену, ещё чуть и развалится. Де Креньян лежал как бревно — за двоих старалась суккуба. Она кусала, душила, терзала… но боже, как она двигалась! Каждый толчок отдавался в теле Ренарда ударом кузнечного молота, тараном, сокрушающим крепостные ворота, безудержным камнепадом в горах. И темп нарастал, нарастал, нарастал.

Де Креньян уже в который раз изнемог, но желал одного — чтобы это безумие не прекращалось.

Зря он переживал, суккуба не собиралась его отпускать.

По крайней мере, живым.

***

Запястье припекло калёным железом.

«Когтями», — отрешённо подумал Ренард.

Но это полыхнул знак Третьей Сестры, предваряя её появление. Суккуба тоже что-то почувствовала, насторожилась, на миг замерла. Но больше ничего не успела. У неё за спиной скрутился пепельный вихрь, взвился под потолок, помелом прошёлся по комнате… И походя втянул в себя демоницу.

В келье разразилась настоящая буря. Сквозь гул урагана, завывание ветра и треск ломаемой мебели, долетали сочные звуки ударов, вопли полные то боли, то ярости. Кто-то кого-то безжалостно избивал.

Кто и кого — де Креньян уже давно догадался. Но так и лежал недвижной колодой, наблюдал за событиями и сильно жалел о несвоевременной пропаже любовницы. На последнее недвусмысленно намекал его блуд, торчащий копейным древком — демоническое чародейство никуда не девалось.

Из серой хмари вырвался размытый мазок цвета дикой клубники, следом метнулась рука. Схватила, за что получилось, и втянула обратно. Тумаки посыпались чаще, а боли в криках добавилось. Тем не менее суккуба не оставляла попыток удрать. И всякий раз была поймана. Бадб Катха перехватывала её на лету, возвращала и снова лупила. Причём от всей своей широкой души.

Наконец, всё закончилось.

Буря выдохлась, ветер стих, вихрь рассыпался лохмотьями пепла… И явилась богиня. Во всей красоте своей всесокрушающей мощи. Такой злой её Ренард раньше не видел. Соболиные брови сошлись к переносице, агатовые глазищи метали чёрные молнии, точёный носик ещё немного и превратится в ястребиный клюв. Бадб Катха стояла в куче пережжённой золы, дышала, словно бешеный бык, и держала суккубу. На вытянутой руке. Как щенка. За шкирку.

Та послушно висела и даже не дёргалась, всем своим видом воплощая покорность. Её шелковистые волосы сбились в колтун, алая кожа поблёкла, тонкий хвост в двух местах завязался узлом. Она не предпринимала ни малейшей попытки к освобождению, разве что злобно косилась. Но делала это исподволь. Незаметно.

— Ещё раз увижу тебя рядом с ним, вырву крылья! С корнем!!! Ты меня поняла? — рассерженной гадюкой прошипела Бадб Катха и, не получив мгновенного ответа, прикрикнула: — Не слышу?!

Суккуба только зажмурилась и кивнула. И, как ни странно, такой незамысловатый ответ удовлетворил богиню больше чем полностью.

— Изыди с моих глаз, беспутная! — гаркнула она, разжав пальцы.

Суккуба, вопреки ожиданиям, не рухнула на пол — растворилась в воздухе с едва заметным хлопком. Будто лопнувший мыльный пузырь: «П-п-па» — и пропала. Вроде как и всё, можно успокаиваться, но богиня только разгоняла коней.

— Бородатый!!!