Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

Замолк и Гастон. В тупичке вновь стало тихо. Так и просидели до вечера, занимаясь кто чем. Ренард дулся, Гастон сторожил, Блез мечтал о бараньей ноге в кисло-сладком сливовом соусе.

Суета на улицах потихонечку улеглась, зеваки разошлись по домам, стража, нахватав с десяток подозрительных типов, тоже подуспокоилась. Над городом стремительно сгущались сумерки, совсем скоро должны были зажигать фонари. Самое время, чтобы отсюда убраться.

— Щас я. Сидите, — вскочил неугомонный Гастон, давно заскучавший от вынужденного безделья.

Он крадущимся шагом обогнул бочки, просеменил вдоль стеночки и пропал за углом. Минут через десять вернулся и призывно взмахнул рукой.

— Пошли, уже можно.

Псы тремя размытыми тенями выскользнули из проулочка, отбежали подальше, там пошли как ни в чём не бывало. Этакие добропорядочные гости столицы нагуливают аппетит перед ужином — у Бородатого в брюхе и в самом деле урчало. И хоть Ренарда подмывало задать стрекача, и он постоянно оглядывался, до таверны добрались без приключений.

— Хозяин! Мяса и эля! — с порога заявил Гастон о своём появлении.

Блез, не теряя времени даром, уселся за стол. Ренард же не остался с товарищами, сразу поднялся к себе. Приступ самокопания ещё не прошёл, и видеть никого не хотелось. Тем более, разговаривать.

***

За ночь де Креньяна отпустило немного. Вчерашние переживания казались не настолько уж важными. За проявленную слабость терзал жгучий стыд. Злость на Гастона почти улетучилась. И тем не менее Ренард зарёкся сегодня выходить из таверны, решил провести день в тишине и спокойствии. Ему вчерашних впечатлений хватало за глаза.

Он неторопливо умылся, оделся, спустился в обеденный зал, но там обнаружил лишь Блеза. Тот в гордом одиночестве грыз свою обычную утреннюю курицу. Первую, насколько Ренард успел заметить.

С появлением нового постояльца хозяин засуетился, притащил яблочный взвар на меду и половину сочного пирога с индюшатиной. За эти дни он успел изучить пристрастия каждого из гостей.

— Где Бесноватый? — Ренард уселся напротив, пододвинул к себе кружку с горячим напитком, с удовольствием втянул носом ароматный парок.

— Да бес его знает, — прочавкал Блез, с аппетитом обсасывая крылышко. — Спозарань умотал. Сказал: на разведку пошёл.

— Не приключилось бы чего…

— Не случится. Его вилами в ведре не заколешь… — беззаботно отмахнулся Блез и многозначительно показал трактирщику гору костей на тарелке. — Повтори.

Де Креньян, действительно, зря беспокоился. Гастон появился, когда Блез заканчивал со второй курицей, а сам Ренард едва отъел половину от половины пирога. Бесноватый плюхнулся рядом, не спрашивая, схватил его кружку, отхлебнул… С отвращением поставил обратно.

— Как ты пьёшь эту гадость, малой?! Хозяин, эля мне, быстро!

Он скривился, словно уксуса выпил, но глаза его горели неуёмным огнём. Даже ярче, чем вчера перед стычкой с гвардейцами. И это не на шутку напрягало Ренарда. Но его мнения не спрашивали — последнее слово оставалось за Блезом. А того всё устраивало как нельзя больше.

— Заканчивайте и собирайтесь. Поедем. Такое место вам покажу… — понизил голос Гастон, склонившись над столом с заговорщицким видом.

— Куда поедем? — флегматично прогудел Блез.

— Тебе понравится, — загадочно ухмыльнулся Бесноватый и посмотрел на Ренарда. — Тебе, думаю тоже. Будем считать моим подарком в знак примирения.

— Да ладно, не стоило утруждаться, — засмущался Ренард, хоть и почувствовал лёгкий укол беспокойства .

— Ещё как стоило! Да и потом, дарёному коню в зубы не смотрят, — возразил Гастон и щелчком пальцев подозвал хозяина. — Вот держи в счёт оплаты. Надеюсь, здесь хватит.

Он протянул руку и по столу с приятным звоном раскатились золотые монеты.

— Спасибо, милсударь, заезжайте ещё. Буду рад угодить.

Хозяин несвязно бормотал благодарственные речи, бил поклоны и менялся в лице: понял, что постояльцы съезжают, и скис; посчитал золотые, обнаружил, что заработал на месяц вперёд — просветлел; прикинул, сколько смог бы заработать ещё за день — снова скуксился.

Но от трактирщика ничего не зависело, Псы уже отправились за вещами.

***

В город выехали конными в полном боевом снаряжении, Гастон заставил даже шлемы надеть.

Предосторожность оказалась не лишней — после вчерашней стычки столица гудела растревоженным ульем. По трактирам и постоялым дворам шныряли многочисленные соглядатаи. Усиленные патрули городской стражи проверяли каждого подозрительного и не очень. Отряды королевских гвардейцев рьяно искали обидчиков.

На Псов никто внимания не обращал. Кому придёт в голову останавливать Слуг господних? Тем более, грозных, оружных да верхом на огромных конях.

Таким манером они проехали через центр, миновали Кафедральный Собор Триединого, по восточному мосту перебрались на правый берег Рены. Здесь уже стало спокойнее. Миряне поспешали по своим насущным делам, клирики неторопливо шли по своим. Ленивые стражники подпирали стены в теньке — захочешь, не дозовёшься. Когда впереди показались островерхие крыши Дома Старшего Сына, свернули налево.

— Так куда мы всё-таки едем? — не сдержал любопытства Ренард.

— Потерпи немного, малой, скоро узнаешь, — с загадочным лицом отвечал Гастон.

Терпеть пришлось ещё три квартала. Потом по правую руку потянулся высокий белёный забор, Гастон забрал поводья, придерживая своего скакуна, и остановился у молельного дома. А Ренард стащил с головы надоевший до чёртиков шлем. Хотел получше рассмотреть цель их недолгого путешествия.

***

По первому впечатлению — храм, по второму — целый храмовый комплекс. С земельным наделом, церковью, звонницей, монастырём . Черепичные крыши ещё каких-то строений тут и там торчали из-за ограды.

Здесь радовался глаз, и отдыхала душа.

Молочные стены, ступени белого мрамора, на резных створках дверей — лики святых. Фасад —по сторонам от главного входа — украшали монументальные скульптурные композиции. Искусный мастер изобразил в барельефах двух ангельских дев.

Первая с непритворным смущением на милом личике и опущенными долу очами протягивала руку к ветвям, где затаился искусительный змей с зажатым в пасти плодом раздора. Оставалось немного неясно, отказывается она или хочет забрать, но красиво — не оторвать глаз. Вторая сложила ладони у высокой груди, вознесла взгляд к небесам, с пухлых губ вот-вот сорвётся молитва… Трогательное зрелище. Пробирало до мозга костей.

Обе композиции завершали голенькие ангелочки. Они воспаряли на маленьких крылышках, сжимая в пухленьких ручках детские луки и стрелы с наконечниками в виде сердечек. Всё до предела достойно, целомудренно и богоугодно…

— Обитель пресвятой Селестины, — Ренард прочитал надпись над сводом дверей, с недоумением пожал плечами. — «Обитель и обитель. Для чего нас взбаламутил Гастон?»

Вознести