Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

Ну как проснулся… Не сам. В дверь снова долбился Гастон.

— Малой, пошли пить, — просипел он, увидев товарища.

Бесноватый был в одних подштанниках на босу ногу, зато с кружкой в руке.

— Э нет, — на этот раз не согласился Ренард, — сначала помоюсь.

— Как знаешь, мы тебя внизу ждём.

Гастон поморщился, отхлебнул пива и зашлёпал по ступенькам — похмелье не располагало к долгим спорам.

В моечную де Креньяна проводила симпатичная молодая служанка. Она же всё приготовила, то и дело стреляя глазами на статного Пса. Не ушла, даже когда тот снял исподнюю рубаху. И только недоумённый взгляд Ренарда заставил её удалиться со вздохами, полными сожаления.

Чего хотела? Непонятно.

Оставшись один, де Креньян, наконец, воплотил вчерашнюю мечту в жизнь. Долго лежал в деревянной лохани, окутанной облаком пара. Когда вода подостыла с наслаждением тёр кожу мыльной мочалкой, смывая пот и дорожную грязь. Напоследок докрасна растёрся грубым полотенцем, сменил исподнее, оделся, после чего с чистым телом и совестью присоединился к товарищам.

Те уже подлечились.

К Гастону вернулась неуёмное жизнелюбие, подобревший Блез неторопливо отхлёбывал пиво и доедал курицу. Судя по количеству костей в его тарелке — третью.

— О, малой, — обрадовался Бесноватый, налил и пододвинул к нему кружку. — Хозяин, тащи ещё эля!

— И мяса, — добавил Блез, вытирая руки о штаны.

Застолье продолжилось, на радость трактирщику. Оказалось, Гастон может выпить столько же, сколько Бородатый съесть. Причём первый пьянел так же медленно, как второй наедался.

— Скучно так сидеть, — сообщил Гастон, чуть растягивая гласные, уже ближе к обеду. — Пойдём, разомнёмся, что ль. Столицу опять же посмотрим. Когда ещё приведётся?

Ренард невольно улыбнулся. Началось. Похоже, как раз этого командор и боялся. Но он-то не командор, поэтому одёргивать товарища не стал. Да и потом, Бесноватый прав. Действительно засиделись.

— Куда пойдём? — спросил Гастон, когда они вышли из таверны, покрутил головой и сам же ответил: — Туда.

И повернул направо.

Ренард шагал вслед за товарищами, крутил головой и впитывал новые впечатления. Он за свою бытность видел немного городов, но Суиссон сильно отличался от любого из них. Здесь и дороги пошире и домишки почище и воняло поменьше. Можно сказать, совсем не воняло. Так, лёгкий флёр конских яблок витает в воздухе. Для пикантности.

А вскоре выяснилось почему.

Мимо них прогрохотала карета, запряжённая парой каурых. Те выдали порцию свежего дерьма, а дальше случилась вообще небывальщина. Двери в ближайшей таверне открылись, оттуда выскочил малец с ведром, совком и веником и бодро прибрал следы лошадиной жизнедеятельности. После чего также бодро убежал обратно.

— Не, ты глянь, что творится, — удивлённо воскликнул Гастон.

— Это что, — авторитетно протянул Блез. — Я слыхал, что недавно указ издали. Запретили ночные горшки выбрасывать.

— В окна, — мимоходом уточнил Гастон.

— Вообще. Предписали всё сдавать специальным командам. Кто не соблюдёт, тому штраф.

— Да не, брешут, — не поверил Гастон. — Кому в голову взбредёт человеческое дерьмо собирать?

Блез в ответ равнодушно пожал плечами, разговор заглох, и они пошли дальше. Ренард продолжил разглядывать особенности столичной архитектуры, но как чуть позже выяснилось, достопримечательности интересовали только его. Друзья искали других развлечений.

А тот, кто ищет, как известно, найдёт.

В трактире дальше по улице открылась дверь и выпустила компанию в изрядном подпитии. Де Креньян рассмотрел шляпы с перьями, синие камзолы с серебряными галунами и длинные шпаги. Офицеры королевской гвардии обмывали какое-то событие. Один из гвардейцев мотнул головой в их сторону и что-то сказал. Остальные громко заржали.

И Гастон получил повод.

Он подобрался, как рысь перед прыжком, расправил широкие плечи и, ускорив шаг, пошёл им навстречу. Блез одобрительно хмыкнул и пристроился сзади, немного левей. Ренард занял место за правым плечом Бесноватого.

Псы, хоть и пешие, по привычке выстроились в атакующий клин.

Глава 12

Де Креньян не отставал от друзей, но шёл без особого настроения. Дидье в своё время повыбил из него благородную дурь, как оказалось не полностью. И теперь происхождение боролось в нём с чувством боевого братства. Как дворянину ему предстоящая схватка претила, пустяшный повод возмущал до глубины души. Но как Пёс, как боец, как воин триала, товарищей Ренард бросить не мог.

Он тряхнул головой, избавляясь от смущающих мыслей, решительно положил ладонь на эфес и поймал на себе предостерегающий взгляд Бородатого. Тот цокнул языком, отрицательно покачал головой и демонстративно сжал руку в кулак. Не грозил. Показывал, что драться они будут именно кулаками.

Как простые крестьяне. Как чернь…

Ренард скрипнул зубами, нахмурился, на чело легла тень недовольства.

Только оружейной стали дозволено проливать благородную кровь. Лишь в поединке рождается доблесть. И слава воина прирастает единственно честной победой. Но с другой стороны…

Псов учили не литалийские обучатели, и до «первой крови» они не умели. Им в кости вдолбили — если рвать, то рвать до конца. Так что коли дойдёт до клинков, гвардейцы царапинами не отделаются. А кулаками… А что кулаками? Ну, выбьют им пару-тройку зубов. Ну, может, кому ребро поломают. Зато живыми останутся, им же лучше..

Были ещё кое-какие аргументы против оружия. Во-первых, меч только из ножен покажется — тотчас полыхнёт небесным сиянием. И самые недалёкие догадаются кто они и откуда. Во-вторых, тут гордиться особенно нечем. В-третьих, обязательно донесут. Не то чтобы Ренард боялся, но и лишний раз нагоняй получать не хотел. Тем более, с шансами оказаться в дознавательских казематах.

Да и потом, кто сказал, что схватка нечестная? Псов трое, офицериков пятеро…

И хватит об этом.

Ренард оставил в покое клинок, хрустнул суставами пальцев. И шейными позвонками. Как когда-то делал Аим.

***

На душевные терзания Ренарда горожанам было плевать с колокольни ближайшей ратуши. Зеваки почуяли грядущее развлечение и начали потихоньку подтягиваться. Целыми группами, по двое, по трое. По одному. Жадно ждали, когда красавцы-гвардейцы расправятся с пришлыми наглецами. Обсуждали, как скоро и каким именно образом. Но при всём своём любопытстве стояли у стеночек. В отдалении. Чтобы случайно не попасть под горячую руку.

Тем временем противники сошлись вплотную, что вызвало новую волну перешёптываний. Гвардейцы приняли картинно-ленивые позы, явно красуясь перед непритязательной публикой. Даже шпаги оставили в ножнах — то ли думали, что до боя не дойдёт, то ли были уверены в