Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

— Эх, повеселимся, держи меня Семеро! — вторил товарищу Гастон.

Командор погрозил кулаком им обоим.

— Смотрите мне! Чтобы ни единой жалобы! Знаю я ваше веселье.

— Да ладно тебе, командор. В первый раз, что ли… — обиделся Бородатый.

— Поэтому и говорю, — нахмурился тот, разворачивая своего скакуна. — Потом возвращайтесь в Орли, там дел ещё — непочатый край.

Кристоф гикнул, срываясь с места в карьер, поднял в знак прощания руку. За ним понеслись его воины. Кавалькада вылетела в парк, оставляя за собой фонтанчики мраморной крошки и глубокие рытвины на дорожках. В перестук копыт вплелись вскрики перепуганных фрейлин, гневные вопли дворянчиков, но это всадников мало заботило. Загородный королевский дворец и его обитатели надоели им до чертей.

— Доброй дороги, командор! — крикнул им вслед Бородатый.

— Три дня… — прилетел в ответ голос Кристофа.

***

— Так всё-таки, чего от тебя хотел преподобный? — поинтересовался Блез, когда они покинули пределы Шенонсо.

— Да я сам толком не понял, — Ренард задумчиво почесал нос. — Так, поспрашивал всякого…

— Нос чешется, это к пьянке, — влез в разговор Гастон. — Поехали уже быстрее.

— Куда? — машинально спросил де Креньян.

— Для начала в харчевню, у меня с голодухи живот подвело.

— И то дело, — согласно кивнул Бородатый. — Потратим королевское золото с пользой. Вперёд!

Псы дружно пришпорили коней и на рысях поспешили в столицу. По дороге Блез перекидывался скабрезностями с Гастоном — они обсуждали приглянувшихся дам. Ренард больше отмалчивался. Думал.

Он действительно пребывал в растрёпанных чувствах. И король оказался не таким, как он себе его представлял. И двор разочаровал сильно. Не таким он cебе представлял цвет нации и опору короны. Не таким.

Но больше всего из головы не шла Эржебет де Эчеда. Вернее, не столько она, сколько поведение всех остальных. Всего лишь графиня, но лебезила перед ней вся приёмная, а там наверняка были вельможи повыше — и титулами, и богатством, и положением. Почему?

Амулет на неё среагировал, как на чужанина, он сам видел в её глазах тёмную силу. И в то же время преподобный Паскаль оставался спокоен. А ведь знает, кто она в действительности, всю подноготную знает. Князь церкви, как ни крути, ему по рангу положено.

А сам Цветибольд. Тоже хорош. Засуетился при одном упоминании её имени, как дитё перед посещением ярмарки. Ожил прямо. Расцвёл. И ближайших наперсников своих выгнал. даром что один — целитель, второй — высший духовник. Девиц, правда, почему-то оставил…

Странно всё это.

Де Креньян строил догадки, мысленно переворачивал всё с ног на голову, делал всяческие предположения, но причины так и остались за пределами его понимания.

За этими размышлениями он не заметил? как добрались до столицы, как прошли досмотр на воротах, как пробирались в городской толчее. Место для постоя товарищи выбрали тоже без его участия…

— Отомри, дружище! Приехали!

В ухо ворвался бас Блеза, в плечо впечатался его мощный кулак. Ренард вздрогнул, вынырнул из глубокой задумчивости в суетный мир, с удивлением огляделся.

Действительно? приехали.

Неширокая улочка, таверна в ряду аккуратных двухэтажных домишек, над входом аляповатая вывеска — «Раскидистый розовый куст». И соответствующий названию рисунок. Чем руководствовались друзья, когда решили здесь остановиться, он даже спросить не решался. Выбор как минимум странный. Тем более что заведений здесь было тьма-тьмущая — вывески и навесы для лошадей торчали почти через дом. И тем не менее Блез деловито привязывал Тифона к коновязи рядом с конём Бесноватого, а сам Гастон был уже у дверей.

Орать он начал прямо с порога.

— Хозяин! Лучшие комнаты, лучшую выпивку и лучшую еду! Плачу золотом!

***

Когда Ренард зашёл внутрь, там уже суетились. Трактирщик лично и слуги в полном составе. Возможно, во всех столичных заведениях так встречают гостей, но, скорее всего, сработало упоминание золота. Как бы там ни было, де Креньяну понравилось. Он собрался уже сесть за стол, но его перехватил за руку Бесноватый.

— Ты что, малой, в этом собрался гулеванить? — он кивнул на сюрко с крестами. — Даже не думай, нам тогда точно от командора прилетит.

С этими словами Гастон, взявший на себя командование на период загула, потащил его на второй этаж, где им приготовили комнаты. Затолкал Ренарда в одну из открытых дверей, сам нырнул во вторую. Блез уже гремел железом в своей.

Комната и в самом деле оказалась лучшей из всех, в которых Ренарду приходилось только бывать. Деревянный потолок без плесени и следов паутины. Чистые, белёные известью стены. Кровать с пышной периной и большими подушками, цветастое покрывало. В углу — стул с мягкой обивкой, в другом — высокая тумбочка на резных ножках. На тумбочке приготовлена фаянсовая чаша для умывания и такой же кувшин, полный воды. Рядом, на стене висело вышитое полотенце. Небольшое окошко скрывалось за расписными шторами. Надо объяснять, что везде были изображения роз? Ими даже в комнате пахло.

Ренард расстегнул оружейный ремень, скинул шлем с головы, с наслаждением стащил опостылевшую кольчугу. Потянулся до хруста в суставах и плюхнулся на стул. Хорошо. Мягенько. Это особенно чувствовалось после недели в седле.

«Эх, сейчас бы ещё в горячей воде покиснуть часика два, и было бы совсем замечательно...»

— Ренард, ты чего там телешься?! — в дверь заколотил неуёмный Гастон. — Пошли жрать, там всё стынет.

«Пошли. Мечты о помывке, похоже, придётся отложить».

Ренард с сомнением посмотрел на пояс с клинками.

«Что по поводу этого скажет Гастон? Да что бы ни сказал…».

Без меча и кинжала он себя чувствовал голым.

Когда де Креньян спустился в обеденный зал, Блез уже разливал пенный напиток по кружкам.

Кстати, по поводу клинков Гастон ничего не сказал. Он и сам своих малышей прихватил. Один лишь Бородатый был безоружен — оставил чудовищную секиру наверху. Но ему и не надо. Он голыми руками кого хочешь порвёт.

— Может, вина? — робко предложил де Креньян, питавший отвращение к ячменному пойлу с давней поры.

— Может, — энергично кивнул Бородатый. — Но настоящий воин пьёт исключительно эль. Ты ведь настоящий воин, Ренард?

— Да ты попробуй, попробуй, — хохотнул Бесноватый, — не вороти нос.

Ренрад пригубил, утёр с губы пену — вроде терпимо. На том и сошлись.

Пили вволю, ели от пуза, разошлись далеко за полночь. На указы просто плевали, да и матёрым ли Псам бояться какого-то там Гауэко. Пусть