Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

Жильбер так и сгинул бесследно, но родовой аллод де Креньяна недолго оставался бесхозным — по королевским законам отошёл в пользу короны. Позже, его не то продали, не то подарили какому-то дворянину, но Ренард не особенно интересовался. У него была другая жизнь и другие заботы.

Доходили слухи, что в тамошних лесах появилась новая напасть. Сперва заметили белёсый туман в неурочное для подобного явления время. Потом начали пропадать люди. Уходили и не возвращались. А если и возвращались, то полностью голыми, вели себя странно и разговаривали на непонятном языке. Их называли доппельгангерами — тёмными двойниками и, как правило, убивали на месте. Де Креньян считал, что это Вейлир начудил напоследок. Но тому доказательств не было, да и занимались этим делом храмовники, чтобы голову себе забивать.

После того приснопамятного случая Орден пресвятой Селестины упразднили. Послушниц разогнали, а имущество передали в распоряжение Инквизиции. Но свято место, пустым не бывает. Не успел затихнуть скандал, как учредили новый орден. Пресвятой Кларитины. И надо ли говорить, где недавние селестинки продолжали оказывать посильную помощь страждущим рыцарям? Да и не только рыцарям, если уж на чистоту.

Замок Орлинского комтурства отстроили заново — помог визит Ренарда к королю — но триал Блеза так и остался квартировать в «Розе Ветров». И хоть формально Псы перешли в подчинение местного комтура, приказы им продолжал отдавать командор.

А вот сам Цветибольд не увидел нового замка — умер на сорок втором году царствования — и бразды правления Бельтерной перешли дофину. Арнульф Первый — такое имя он принял на коронации — не забыл, как друиды хотели подсунуть подменыша. И с малых лет ненавидел всё, что было связано с исконными верованиями предков а, получив всю полноту власти, решил поквитаться. Теперь официальным королевским декретом запрещались древние боги, поклонение им приравнивалось к государственной измене, а любая волшба каралась самой лютой из казней. Даже если кто-то домовёныша прикормил, и об этом узнали, виновник без промедления отправлялся на эшафот.

С восхождением на престол Арнульфа связывали ещё одно событие — в Южном пределе вспыхнул мятеж. В действительности, юный король тут ни при чём, так просто совпало. Бунт и Раздор — пятый и шестой из вестников Анку — вот кто был настоящей причиной. Им повезло больше, чем Мору и, прорвавшись в тварный предел, они развернулись вовсю. Крестьяне поднялись против воли господ, вассалы посягнули на права сюзеренов. Иные лорды осмелились покуситься на абсолютную власть и выступили против монарха.

Как повелось, беда никогда не приходит одна — дров в огонь подкинули Бритты. Островитяне воспользовались тяжёлым положением Бельтерны и решили под шумок отвоевать спорные земли западного побережья. Под шумок и тёмные колдуны активизировались, со своей стороны сеяли смуту в воспалённых умах. Запретные ритуалы стали бичом королевства.

И конечно же, Святая Церковь в стороне не стояла. Преподобный Паскаль не упустил шанса упрочить позиции. И церкви, и лично свои. Кроме того, церковники активно участвовали во всех событиях, потрясших Бельтерну, и как следствие поднаторели в тайной магии. Настолько, что пришлось реорганизовать иерархию Инквизиции. Теперь её возглавлял Совет Трёх — Ведающий Помыслами и два его ближайших помощника, их называли Несущими Слово. Поговаривали, что силы у них немерянные. Полномочным примасам добавили власти и по влиянию они стали вровень с наместниками короля. Если не выше.

Воодушевлённые клирики принялись твёрдой рукой выпалывать ересь, но стало едва ли не хуже. Колдунов не убавилось. Они просто лучше прятались. И продолжали вредить людям, принявшим Триединого. Их стараниями Бельтерну наводнили чужане, причём из самых кровавых, жутких и тёмных. Но странно, среди прочих иных всё чаще появлялись исчадия преисподней — бесы, черти, а то и демоны выбирались на грешную землю и охотились за душами живых. Люди оказались зажаты между гневом церковников и местью тёмных друидов.

***

Изменился и де Креньян.

Товарищи давно уже называли его не «Малой», а только по имени — прозвища к нему как-то не прилипали. В нём немного осталось от босоного мальчишки, который некогда сшибал прутом лопухи и мечтал о рыцарских подвигах. Ещё меньше — от юноши, что жаждал воздать, восстановить справедливость и принести в мир добро. Рыцарем Ренард стал, не из последних. Воздаяние свершил, потеряв частичку души. А добро он теперь не нёс — насаждал. В меру своего понимания.

Со временем Ренард, даже будучи Псом Господним, потерял желание оборонять паству Его от посягательства нечисти. Слишком близко узнал изнанку людей. И чем дальше, тем больше питал отвращение. Если раньше он с волнением относился к статусу избранного, и старался изо всех соответствовать, то сейчас стал просто воином. По сути, наёмником. Пусть и наниматель его — Триединый.

Де Креньян огрубел телом, очерствел душой и давно перестал испытывать трепет от греховной близости. Наоборот, посещал кларитинок при первой возможности. Уже не чурался подношений от благодарных мирян. Брал как должное. Больше не разбирался в правых и виноватых. Считал нужным — карал.

Семьёй и единственными родственниками стали Блез и Гастон. Ближе, чем единокровные братья, за которых хоть в омут, хоть в пекло. Через что они вместе прошли, не каждый представит. Кто-то о подобном мечтал, кто-то страшился, для Ренарда эта жизнь была обычной рутиной. После смерти Вейлира он, считай, и не жил — день прошёл, и ладно — а нечисть изводил больше со скуки.

От прежней жизни сохранился лишь светлый образ Аннет, к которому де Креньян обращался в минуты душевных терзаний. Но таких минут с каждым годом становилось всё меньше и меньше.

Бадб Катха после Осэра появлялась раза два или три — не то Ренард действительно повзрослел и перестал нуждаться в помощи, не то у богини забот прибавилось в свете событий, бушующих в королевстве. Де Креньян как-то пробовал её вызвать — хотел выяснить значение слов «Смерть ещё не конец». Но она не откликнулась. А потом и забылось — засосали дела.

Дни сливались в декады, те оборачивались месяцами, из месяцов складывались года.

Ренард их не считал. Жил и жил, без особенных целей и устремлений.

Так прошло восемь лет. Или около.

***

В это дикое захолустье Псов привёл приказ командора. Северная окраина Северного же предела. Дальше только баронства Собачьей Спины. Задрипанный городишко с говорящим названием Ла Мюэтт, с пяток деревенек в ближайшей округе, да комтурство, вдвое меньше Орлинского. Так себе, комтурство — точка на карте — деревянный острог в кольце частокола, захудалый триал, да десяток охраны. И те больше