Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

Вспомнив товарища, Ренард скрипнул зубами, стиснул эфес и в приступе ярости срубил случайное деревце.

Скакали полчаса.

Кони взрывали дернину копытом, оставляя за собой вихрь из высохшей хвои, сосновые лапы нет-нет хлестали в лицо, в кронах с криком метались перепуганные птицы. Но амулет молчал, а значит, чужанин был далеко.

Час.

Ренард уже едва бы смог разжать зубы, так скулы свело от неизбытого гнева. Пальцы, сжимая узду, намертво впились в ладонь. Десница слилась с небесным клинком в единое целое. Он сейчас весь оружие, готовый разить, крушить, воздавать. Но амулет молчал, а значит, чужанин был далеко.

Полтора.

Карнабо — тварь безмерно опасная. Жуткий свист. Страшный взгляд… Всё это побоку. Трусливые мысли, они не для Псов, и задача предельно ясна. Догнать, наказать, покарать! Или погибнуть вместе с Гастоном… Но амулет молчал, а значит…

Блез на полном скаку осадил Тифона, тот злобно заржал, встал на дыбы и ударил копытом. Карнабо? Кого же ещё! Догнали! Ренард долго не думал, вбил пятки Чаду в бока и забрал сильно влево. План был простой — Блез отвлекает, он зайдёт со спины.

Манёвр удался, но когда де Креньян снова вырвался на тропу, то никого не увидел. Ни Карнабо, ни другого чужанина, ни кого-то ещё. Блез не дрался — зажимал нос ладонью и боролся со рвотным позывом. Тифон брезгливо фыркал, недовольно тряс гривой и пятился.

Что произошло, Чад понял первым — взрыл землю копытами, остановившись практически на прямых ногах, с негодованием заржал и тоже пошёл задом. В горячке боя Ренард не сразу заметил, но когда немного остыл, шибануло таким густым смрадом, что он чуть не потерял стремена.

— Что это, Блез, — сдавленно промычал де Креньян, уткнувшись в локоть лицом.

— Сам не видишь? Бу-э-э… Дерьмо, чтоб его… много…

На тропе курилась смрадными испарениями огромная зловонная куча, похоже, тёпленькая ещё. Столько навалить не смог бы и Башахаун Орлинского леса. Тот, самый первый, который орденский замок разнёс. А вот у Карнабо получилось. В тошнотворном месиве что-то блестело, но разобрать что, мешали слёзы в глазах.

Блез решил выяснить, для этого спешился. Срубил молодую сосну — подлиннее, чтобы близко не подходить — в три удара очистил от веток и, смахнув верхушку, сунул смолянистый ствол в кучу. Поддел. Потянул. Жердина изогнулась дугой, натужно пошла, следом медленно потянулась кольчуга. Освободилась на треть… До половины… Вся полностью… Жердина спружинила, встряхнула плетёный доспех, и в дерьмо с мерзким шлёпаньем посыпались оплывшие кости.

— Зачем ты… брось… — успел выдавить Ренард и прямо с седла сблевал вчерашней чечевичной похлёбкой.

Блез отшвырнул жердь, словно держал в руках ядовитого аспида, согнулся в четыре погибели и его тоже прополоскало.

— Я дальше пройду, — прогундосил Ренард, когда его слегка отпустило, — гляну следы.

Далеко идти не пришлось. После кучи круглые ямы стали не такими глубокими, шагов через двадцать измельчали совсем, ещё через десять едва виднелись на лежалой хвое. А в полёте арбалетной стрелы и вовсе пропали.

Ренард даже слегка опешил сперва.

«Ведь так не бывает. Если есть ноги, должен быть след. Здесь же не речка, не скалы…».

Но нигде даже трава не легла. Де Креньян сделал по лесу круг. Сделал второй. Но чужанин словно крылья обрёл и улетел в неизведанном направлении. Всё ещё недоумевающий Ренард вытащил за шнурок амулет, потряс в кулаке, даже приложил его к уху, сам не зная зачем. Но всё осталось как прежде: камень холодный, чужанина нет.

«И что теперь делать? — спросил он сам у себя, сам себе и ответил: — Рассказать новости Блезу».

С этим он прекратил всякие поиски, развернул Чада и поехал назад.

***

Взгляд Бородатого ему уже издали не понравился. Тот стоял на тропе, скрестив ладони на рукояти секиры, сверху положил подбородок и задумчиво смотрел на дерьмо. Стоял относительно близко, не морщился — наверно, принюхался к вони.

— Нехорошо его вот так оставлять, — задумчиво протянул он и медленно перевёл взгляд на Ренарда. — Похоронить бы хоть кости по-человечески…

— Я туда не полезу, даже и не проси, — решительно отказался тот, остановившись напротив. — Гастон мне был другом, но копаться в дерьме Псам не пристало. Этому меня ещё Дидье научил. Хотя погоди… Можно одну штуку попробовать.

В памяти всплыли события, собственно, после которых он и получил этот ценный урок.

Де Креньян спрыгнул на землю, открыл седельную сумку, достал краюху подсохшего хлеба, пару луковиц и кругаль кровяной колбасы. Подумал немного и взял ещё один. Закончив, хлопнул Чада по крупу, отпуская его на волю. Тот радостно заржал и ускакал в лес, дышать свежим воздухом.

— Ты чего, жрать здесь собрался? — с искренним непониманием вылупился на приятеля Блез.

— Да ты окстись... Сейчас сам всё увидишь, только не дёргайся, а то испугаешь.

Ренард отошёл по тропе, остановился, где перестало вонять, подобранной палкой прочертил на земле прямую короткую линию. Руна «Иса» зачернела на жёлтой хвое. Он отломил половину краюхи, положил рядом луковицу, колбасу, а сам отошёл в тень высокой сосны. И, спрятав остальные припасы за спину, принялся ждать.

— Кого испугаю? — Блез очень внимательно наблюдал за приятелем, но так ничего и не понял. — Да чего ты удумал, Ренард?

— Тс-с-с, не шуми, — шикнул тот. — И за топор не хватайся. Вон, смотри, уже началось.

Сухие иголки, чешуйки сосновой коры, прошлогодние шишки закрутились в маленьком смерче. Тот набрал силу, поднялся, обежал вокруг руны раз и другой. А когда хвоинки осыпались, пред взором удивлённого Блеза предстал ледащий чужанин. Морщинистый как кора старого дуба, и крепкий, как сам старый дуб. Ещё уродливый очень, но это детали, с лица воду не пить.

Как ни странно, Иратшо сразу на еду не накинулся. Заложил руки за спину и неспешно зашагал по кругу, разглядывая угощение подозрительным взором. Он успел сделать три, когда Ренард осознал неправильность его поведения.

— Что-то не так, инший, — как можно мягче спросил он.

— Да, чёй-то, слишком богато. Чую, не к добру, — проскрипел тот, не отрывая глаз от колбасы, и пошёл на четвёртый круг. — Помню, вызвал меня как-то один... Молодой, а хитрющий… но щедрый. Вот как ты, к примеру, сейчас. Так знашь, чё удумал? Мёрзлое дерьмо в середине зимы кайлить. Каково? Вот я и мерекаю…

— Так