Ренард. Зверь, рвущий оковы - Дмитрий Шатров

немного не понял, для чего они в грязный, вонючий переулок заехали, но лишних вопросов решил не задавать и застыл в седле, словно кол проглотил. Пусть Бородатый оценит идеальную выправку и умение обращаться с конём… Но Блез на него даже не взглянул, молча сунул в руку поводья Тифона и отошёл к углу дома.

«Деревенщина неотёсанная, да ещё и пьянчуга к тому же. Истинному поборнику веры такое поведение чести не делает…», — сердито подумал Армэль.

Блез действительно прихлёбывал эль из своей неизменной фляжки и нет-нет высовывался из переулка на улицу.

«А вот Ренард гораздо достойнее выглядит. Спокойный, уверенный, умеренный в речах и поступках. О коне вон заботится, балует яблочком. Истинный дворянин».

И Армэль для себя решил равняться на него.

С площади доносились сочные удары и холодящие кровь вопли.

— Ого! — сморщился Блез, когда раздался особенно пронзительный крик. — Чегой-то они сегодня особливо лютуют, а Ренард. Такое не каждому устраивают.

- Простите, а что — «такое»? — осторожно поинтересовался Армэль, на время забыв про обиды.

— Назидательная казнь. Специально для государственных преступников и еретиков. Начинают с дыбы, парят горящим веником. Потом оскопляют, если мужик. Потом хлещут кнутом. А потом колесование, четвертование и отсечение головы, — охотно пояснил Блез, сменивший гнев на милость. — Последнее, на мой взгляд, уже лишнее, а, Ренард?

Армэль же пожалел о своём любопытстве и слегка позеленел лицом.

— Кстати, нет желания посмотреть, как умельцы инквизиторские управляются? Кудесники. Не захочешь, а залюбуешься, — восхищённо прицокнул языком Блез и посмотрел на юношу. — А то сходи, время ещё есть. Тебе будет полезно.

«Нельзя быть настолько скотиной. Там людей мучают, а он пытки смакует, мастерством палачей восхищается. Просто животное», — мысленно возмутился Армэль и, едва сдержав рвотный позыв, отказался.

- Ну так что, Ренард, не знаешь, за что их? Наверное, конченые еретики? — вернулся Бородач к интересующей его теме. — Слышал, они с запретной нечистью якшались…

- Нашёл еретиков, — насмешливо фыркнул Ренард. — Обычная тупая деревенщина. Эти недоумки Иратшо прикормили в обмен на мелкие услуги, а соседи заметили и донесли. Вот и вся недолга.

- А кто такие «Иратшо», Ренард? — не утерпел Армэль, услышав незнакомое слово.

- Бесы мелкие. Любят помогать людям за вознаграждение, — удивлённо объяснил тот. — Тебя что, теории не учили?

- Разве так бывает? Бесы — и помогать? Они же нечисть! — удивился юноша, не потрудившись ответить на вопрос рыцаря. — И потом, разве за такое казнят? Они же не запретным колдовством занимались, не душу Семерым продали, да и не навредили никому. Подумаешь, мелкие бесы…

- Слышь, малой, ты сейчас договоришься, — сурово оборвал его Блез. — Кто услышит — и сразу на площадь уедешь, вторым номером. Чтобы палачу два раза не переодеваться. И ты бы это… под окнами не стоял, а?

Перспектива вот так запросто попасть на эшафот настолько потрясла Армэля, что он пропустил совет командира мимо ушей. И совершенно зря пропустил. На втором этаже стукнули ставни, пронзительно крикнули, на голову плюхнула зловонная жижа.

«Хорошо, что шлем догадался надеть», — подумал Армэль и скрипнул зубами.

***

Так паскудно Армэль себя ещё никогда не чувствовал. Стыд душил, жуткая вонь перебивала дыхание, горло стискивали спазмы рвотных позывов. Но хуже всего было от насмешливых взглядов товарищей. Хотелось расплакаться и домой. К маме.

Юный воин так распереживался, что прозевал окончание казни, пропустил мимо ушей проповедь преподобного и не заметил, как командир забрал повод своего коня. Очнулся лишь с появлением храмовника, сунувшего острый нос в переулок. Кстати, это был шанс себя показать, но Армэль его вновь упустил.

Просто не знал о заклятой вражде Псов и воинов Храма. Чернорясого он воспринимал, как соратника, брата по вере, поэтому искренне изумился, когда Блез взбеленился и схватился за топор. Стычка однозначно закончилась бы кровью, не вмешайся отец Абсолон.

— Спокойнее, дети мои, спокойнее, — сказано было тихо, но даже боевые жеребцы Псов присели на задние ноги и присмирели. — Успокойся, брат Гаэтан. Это добрые сыновья святой церкви. Не стоит проливать их кровь.

Услышав чарующий голос, Армэль замер и с восхищением воззрился на святого отца. Странно, но он сейчас испытывал те самые чувства, что и на Первом Причастии — благоговение, если совсем обобщать. Преподобный словно воплотил все его детские идеалы — влиял на умы не железом, но словом, и каждому нашёл что сказать. Драчливого Гаэтана успокоил, Ренарда заслуженно похвалил, Блеза пожурил за гордыню и поставил на место…

— Ну, ничего, ничего. Я уверен, что ты себя ещё проявишь к вящей славе Господней…

Армэль понял, что эти слова адресовались ему, и растрогался. Снова чуть не до слёз. Под звуками чудесного голоса обиды исчезли, боль унижения улетучилась… смрад испражнений, правда, остался, но дышать стало легче. Армэль испытал такой прилив благодарности, что был готов за отца Абсолона хоть сейчас жизнь положить.

За него и за общее дело.

***

Скрипели колёсами телеги, пятки храмовников выбивали пыль из просёлка, могучие дестриэ взрывали подковами грунт. Процессия Несущего Слова неотвратимо шла к своей цели и везде они сеяли разумное, доброе, вечное. Методы преподобного даже у Армэля вызвали сомнения, но Ренард и Блез сами не вмешивались и ему не давали.

Поначалу Армэль списывал всё на чрезмерную исполнительность помощников — храмовники оказались любителями крушить и ломать. Но когда вместе с хозяином сожгли придорожный трактир, он надолго задумался. Пытался найти оправдание отцу Абсолону и сколько ни старался, не мог.

Впрочем, не ему осуждать верховного иерарха Святой Инквизиции. Несущий Слово лучше знает, кого наставлять, кого поругать, а кого предать смерти. Может это трактирщик закоренелый злодей и еретик, каких свет не видывал… тем Армэль себя и успокоил. А когда они прибыли в деревню под названием Фампу и вовсе убедился в правильности этих мыслей. Поначалу.

Процессия остановилась у старенькой церкви, храмовники рассыпались по округе, оставив с десяток братьев у телег, крытых рогожей. Вскоре потянулся местный народ. Отец Абсолон встречал их у порога господнего дома. Он с доброй улыбкой благословил случайную женщину, по-отечески взъерошил вихры рыжего мальчишки, ласково огладил косу веснушчатой девочки. Последним явился деревенский староста.

— Все ли пришли? — участливо поинтересовался преподобный.

— Вроде да, — подумав, ответствовал тот. — Все здесь.

— Ну раз так, и ты заходи, — подтолкнул его к дверям отец Абсолон и многозначительно посмотрел на брата Гаэтана: —