Однажды 30 лет спустя - Лия Султан

А говорить он уже не может, только хрипит.

Поворачиваюсь к Даниалу и протягиваю руку.

— Дай свою клюку.

Он без лишних слов и вопросов мне ее протягивает, а я встаю и подхожу к Грише. Понимая, что его ждет, он еще находит в себе силы отползти.

— Игорь, контролируй себя, — велит Даниал и садится на освободившийся стул. Устал, понимаю. Заставил его походить сегодня.

— Ну давай, сука, напоследок еще разок, — взмахнув тростью, бью точно в цель — по шарам. В квартире раздается мучительный стон Преображенского. Я доволен.

Глава 42

Выходим на площадку. Пусто и тихо, никто из соседей не высовывается, все сидят тише воды ниже травы. Уверен, Гришаня всех здесь достал, поэтому никто и не спешит к нему на помощь.

Сбитые костяшки, как у боксера. Надо обработать. И Лизка точно увидеть, начнет задавать вопросы. Надо рассказать. В голове такой сумбур, что она начинает пухнуть от боли. Курить, так хочется много курить.

Стучу в квартиру соседки и она приоткрывает дверь и с опаской смотрит на меня. Думает, наверное, что я его убил.

— Девушка, — протягиваю ей деньги — купюры в тенге, но в пересчете это сто долларов. У нее глаза на лоб лезут, она мотает головой — мол, не приму. — Возьмите, детям.

Поджав губу, на осторожно принимает их и тут же прячет в халат.

— Через пятнадцать минут вызовите скорую. Скажете, что дверь в его квартиру была открыта и вы услышали, как он зовет на помощь. Полиции, если приедет, расскажете, что никого не видели, но слышали шум и боялись выйти, потому что у него постоянно пьянки. Ну и то, что мне рассказывали: приставал, угрожал и так далее. Поняли?

— Да.

— Молодец.

Курим возле машины молча. Вернее, я курю, а Данику нельзя, он давно бросил. Но стоит, вдыхает, ждет, пока я успокоюсь. Автозавод шпарит вовсю, сейчас двигатель и салон прогреются, и поедем.

Бросаю бычок под ноги и зажимаю ботинком

— По коням.

Я не чувствую физической боли, но внутри меня разрывает. Я не чувствую вины и страха, но тем не менее, повернув голову к Данику спрашиваю:

— У нас же есть человек в полиции?

— Есть, — кивает друг.

— Это так, на всякий случай.

— Позвони Льву, попроси, чтоб проконтролировал. Он мужик умный, сделает все тихо.

— В отличие от меня, — жестко усмехаюсь.

— Я бы поступил также.

— Я знаю.

Встречаемся взглядами. Я вижу в глазах друга одобрение и понимание. Большего мне не надо.

— Не думаю, что менты начнут копать. Если его уже забирали и возвращали, то он у всех поперек горла. Да и соседи все пересрались от страха, кажется, — озвучиваю свои мысли.

— Они подумали, что мы коллекторы. Хотя, — нервно смеется Даник, — хромающий коллектор — это что-то новенькое. Лизе расскажешь?

— Не знаю, — торможу резко, едва не врезавшись в машину, у которой не работают стоп-сигналы. Сигналю долго, а вслух матерюсь.

— Остынь.

— Не могу. Трясет.

— В таком состоянии не стоит к ней ехать.

— Знаю.

Поехали к Даниалу. Жаль, ему нельзя бухать, и я сам его от этого отучил, когда закрыл в горном доме на несколько суток. Бухал, потому что не смог справится с потерей, с депрессией жены и тем, что сделал потом.

Джамиля дома. Она замечает кровь на кисти, качает головой и говорит, что принесет перекись. Напомнило мне старые времена, когда мы приходили с порезами со строек и она вот так же обрабатывала раны. Она, кстати, тогда говорила, что дорогу осилит идущий, верила в нас.

— Спасибо, что на этот раз Даник целый, — усмехается и косится на мужа, который сидит за столом рядом с женой.

— Я просто был группой поддержки, — оправдывается друг.

— Понятно, — Джама вздыхает и перевязывает кисть бинтом у основания пальцев. — Это из-за Лизы, да?

— Да. Я нашел их. Но один в тюрьме. Анатолий Колпаков.

Она поднимает на меня удивленный взгляд.

— Это не тот Колпаков… замначальник отдела по борьбе с наркотиками?

— Знала его? — хмурюсь.

— Да. Но давно. Он давал интервью нашей программе по поводу синтетики.

— То есть ты в курсе за что его посадили?

— За двойное убийство. Жену и ее любовника застрелил.

— А я вообще не помню этой истории, — протираю лицо свободной рукой. — Прошла мимо меня.

— Опасная у меня жена, да? Все помнит, ничего не забывает, — эти слова Даниал сказал с особым подтекстом, понятным только нам троим.

— Никогда бы не подумала. С виду такой интеллигентный, галантный, воспитанный.

— Джама, меня сейчас стошнит, — морщусь от отвращения.

— Меня тоже, — поддакивает Даниал.

— Простите. Я к тому, что в тихом омуте черти водятся. И еще какие. Я не удивлюсь, если Лиза была не первой и не последней его жертвой. Ты же расскажешь ей?

— Я не знаю. Она просила меня ничего не предпринимать, не называла даже их имен. Лев нашел всех через ее подругу. Она у меня с характером, кремень. Если узнает, что я сделал, реакция будет непредсказуемая.

Несколько мгновений тишины. Джамиля думает, сжимая в руках кусочек бинта.

— Если ты встал на этот путь, Игорь, то назад дороги нет. Ты хотел наказать, но жизнь все расставила по своим местам. Я думаю, Лизе будет важно узнать, что она отомщена.

Глава 43

Лиза

Весь день места себе не нахожу, вспоминаю нашу утреннюю ссору, мое нетерпение, помноженное на вспыхнувшее чувство неполноценности. Я ведь прекрасно понимаю, какие женщины раньше окружали Игоря: моложе, раскрепощенней в постели, образованные. Даже судя по Жанне, дурочки с переулочка ему никогда не были интересны.

И тут я. Немолодая, зажатая, фригидная, еще и без высшего образования. У меня только парикмахерские курсы в Уральске и периодические повышения квалификации на мастер-классах. Вот и все. Он со мной возится, хочет сделать, как лучше, а что сделала я? Включила обиженку. Потому что мне страшно, что я не дотягиваю.

Как же сложно ты, Лиза, устроена.

И все-таки он обиделся, потому что за весь день ни одного звонка и ни одной строчки. Я вся на нервах, даже из дома не выходила, ждала. Еще прогенералила, потому что уборка освобождает голову от дурных мыслей, помогает все расставить по полочкам.

Игорь приходит, когда за окном густеют сумерки и во дворе зажигаются фонари.

Я встречаю его в прихожей, держу дверь открытой и виновато смотрю на него, когда переступает порог.

— Привет, — вздыхает он, вытирая подошвы ботинок о коврик.

— Привет, — смотрю, как он