Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

Поводом для возмущения явились перебои в снабжении города хлебом. На следующий день движение стало стихийно расширяться, охватывая большинство фабрик и заводов двухмиллионного города. В забастовках и манифестациях участвовали сотни тысяч человек. Повеление царя «прекратить беспорядки» привело к столкновениям рабочих демонстраций с жандармами, однако гибель товарищей только увеличила размах движения. Перелом произошел к вечеру 26 февраля, когда солдаты запасных батальонов и полков гарнизона начали переходить на сторону рабочих. 27 февраля восставшие рабочие и солдаты фактически овладели городом, а командующий Петроградским военным округом генерал С. Хабалов приказал поредевшим защитникам режима прекратить сопротивление и сложить оружие.

Именно армия, состоявшая на 80 процентов из крестьян, а также моряки Балтийского флота решили успех Февральской революции. Они не хотели и не могли больше вести войну. Один из участников событий В. Станкевич писал позднее: «В психике народа войны не было, и война была невиданным, чудовищным насилием над его душой. Быть может, только один солдат на сотню мог формулировать причины войны. Один на десятки тысяч питал чувства враждебности к противнику. Остальные шли потому, что верили или должны были верить в своих вождей – физических и духовных. Не было ни ненависти, ни понимания причин, ни представления о цели, ни сознания обиды, ни ощущения опасности». Именно поэтому на улицы в феврале 1917 года офицеров вывели солдаты, «а не офицеры солдат, и эти минуты составили непроходимую пропасть»[236]. Говоря о движущих силах Февральской революции, советская историография выдвигает на первое место рабочих Петрограда и Москвы. Их активность была велика. Однако я склонен согласиться с О. Шашковой, которая считает именно солдатскую массу «локомотивом революции»[237]. Война и в этом отношении стала главным условием победоносной революции, она организовала и вооружила миллионы и миллионы крестьян. Как пишет, ссылаясь на многие из исследований, В. Булдаков: «к 1917 году армия представляла собой гигантскую социальную массу: только на фронте солдат и офицеров было 9620 тысяч. Еще 2715 тысяч составляли лица, работавшие на оборону, – от строителей прифронтовой полосы до работников Красного Креста. В запасных частях тыловых военных округов числилось до полутора миллиона людей в военной форме – цифра, сопоставимая с количеством имеющегося здесь промышленного пролетариата. К этому надо добавить 3 миллиона российских военнопленных, большинство которых хлынуло в Россию в 1918 году. Через армию революцией оказалась связана наиболее активная часть населения»[238].

День 27 февраля в Петрограде можно считать днем победы революции. Именно в этот день в Таврическом дворце открылось первое заседание нового созданного народом органа власти – Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. Здесь были представлены заводы и фабрики города, а также части Петроградского гарнизона. В создании Советов приняли участие все социалистические партии – от трудовиков до анархистов, но преобладали эсеры и меньшевики. Председателем Петроградского совета стал один из лидеров меньшевиков Николай Чхеидзе. Его заместителем был избран трудовик Александр Керенский, вошедший вскоре в партию эсеров. В Исполнительный комитет Петросовета вошли и двое большевиков – Александр Шляпников и Петр Залуцкий; оба они входили тогда в Русское бюро ЦК РСДРП (большевиков), и оба были расстреляны в 1937 году по приказу Сталина.

Хотя по Указу Николая II Государственная дума была распущена 26 февраля 1917 года, лидеры думских фракций продолжали свою работу и непрерывные совещания в том же Таврическом дворце. 27 февраля здесь был создан Временный комитет Государственной думы, в который вошли политики из «Прогрессивного блока». Через несколько дней этот Комитет, по соглашению с Петроградским советом, был преобразован во Временное правительство. Возглавил это правительство князь Георгий Львов, депутат Думы и человек, близкий к кадетам. От социалистов в правительство вошел А. Керенский, занявший пост министра юстиции. В столице, а потом и в стране возникло двоевластие.

В Москве решающими днями революции стали 28 февраля и 1 марта 1917 года. Хозяином города здесь стал Московский совет, образованный вечером 1 марта.

Николай II, принявший на себя еще в августе 1915 года пост Главнокомандующего, находился в своем поезде, сначала на станции Дно, потом в Пскове. Ставка Верховного главнокомандования располагалась тогда в городе Могилеве, и царь передвигался между столицей и ставкой, принимая генералов и подписывая приказы. Он мало что понимал в происходящих событиях, получая истерические письма царицы и противоречивые доклады от своих министров и генералов. Всего за несколько дней до решающих событий министр внутренних дел в последнем царском правительстве А. Ф. Протопопов представил доклад о том, что революция в России невозможна[239]. Поворот в событиях был для царя неожиданным, но Николай II оставался пассивным, выслушивая разные предложения, но ничего не предпринимая. В конце концов он согласился отречься от престола. Решающим было в данном случае давление не политиков, а генералов; практически все командующие фронтами высказались за отречение. Почти без колебаний царь подписал вечером 2 марта акт об отречении от престола за себя и своего сына Алексея. Принимавшие это отречение думские лидеры Гучков и Шульгин надеялись еще спасти монархию, убедив царя отречься от престола «в пользу великого князя Михаила Романова».

Михаил Романов, брат императора Николая II и генерал-инспектор кавалерии, находился в феврале 1917 года в Петрограде. Он наблюдал за демонстрациями рабочих и знал о мятеже главных частей Петроградского гарнизона. Ночь с 27-го на 28 февраля Михаил провел в Зимнем дворце, запретив отступившим сюда жандармским частям стрелять по восставшим из окон дворца. «Я не хочу, – заявил он, – чтобы в народ стреляли из дома Романовых»[240]. Он знал о полном распаде и бездействии последнего царского правительства – Совета министров. Во время войны министры и премьеры этого правительства менялись так быстро, что мало кто в стране знал имя последнего премьера – князя Голицына Н. Д., назначенного лишь в конце 1916 года по настоянию императрицы. Михаил думал о том, что ему придется вскоре возглавить Российское государство или как регенту при царевиче Алексее или даже как новому императору. В первые дни революции при встрече с председателем Государственной думы Михаилом Родзянко брат царя дал согласие на регентство в целях разрешения политического кризиса и при условии полного одобрения Николаем II.

Утром 3 марта Шульгин и Гучков прибыли из Пскова в Петроград, имея на руках Манифест об отречении Николая от престола в пользу своего брата. На митинге железнодорожников это известие было встречено бурным негодованием. Рабочие требовали ликвидации царизма и хотели даже арестовать Гучкова. Для обсуждения ситуации в штаб-квартире великого князя собрались все лидеры Государственной думы. Лишь меньшинство присутствующих высказались за немедленное воцарение Михаила, даже при оппозиции петроградской «толпы». Выслушав все мнения, великий князь попросил разрешения уединиться с Родзянко. Через полчаса он вышел к своим гостям и объявил об отказе от престола. Акт этого второго отречения был составлен юристами Б. Е. Нольде и В. Д. Набоковым. Речь шла не просто об отречении Михаила, а о конце монархии. Всю власть в стране