Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

3 апреля. Его встречали на Финляндском вокзале тысячи рабочих, солдат и матросов. Свою краткую речь с броневика Ленин закончил словами: «Да здравствует мировая социалистическая революция!» 4 апреля 1917 года в Таврическом дворце на собрании большевиков, а затем и на большом совместном и многолюдном заседании большевиков и меньшевиков Ленин обнародовал свои знаменитые «Апрельские тезисы». В мою задачу не входит подробное разъяснение этого важнейшего документа или полемика с ним. Ленин заявил большевикам, что партия не должна оказывать никакой поддержки Временному правительству; ее лозунгом является «Вся власть Советам!» Война не стала и после падения самодержавия оборонительной и демократической, ее империалистические цели не изменились, и, следовательно, большевики должны бороться за немедленное заключение мира «без аннексий и контрибуций», что, однако, невозможно без свержения власти капитала. Земля в стране должна быть национализирована, банки и крупные предприятия нужно поставить под рабочий контроль. Лозунг социалистической революции не означает немедленного введения социализма. «Не введение социализма как наша непосредственная задача, а переход тотчас лишь к контролю со стороны Советов рабочих депутатов за общественным производством и распределением»[256]. Да, власть в России перешла в руки буржуазии, и с этой точки зрения буржуазии революция в России уже победила, ибо решен главный вопрос всякой революции – вопрос о власти. Однако буржуазные партии показали свою неспособность решить главные проблемы буржуазно-демократической революции, и это ставит большевиков перед необходимостью готовить новую революцию, которая передаст власть в руки пролетариата и беднейшего крестьянства.

Меньшевики, как и следовало ожидать, отвергли тезисы Ленина. Однако немало возражений слышалось и со стороны большевиков. Дискуссии шли в организациях около трех недель и только на VII (Апрельской) Всероссийской конференции РСДРП(б), состоявшейся 24–29 апреля в Петрограде, предложенная Лениным политика была принята подавляющим числом голосов.

Деятельность большевиков летом 1917 года была последовательной и логичной, и их влияние в массах быстро росло. В первые дни Февраля о своей причастности к большевистской партии заявили около 24 тысяч человек. К концу апреля в партии имелось уже до 80 тысяч человек, в середине июля – 240 тысяч. В начале октября в партии было около 400 тысяч членов[257]. При выборах на I Всероссийский съезд Советов в июне 1917 года большевики получили немногим более 10 процентов всех мандатов, их представителей не было в руководящих органах Советов, где доминировали меньшевики и эсеры. Но уже к концу августа партия большевиков взяла под свой контроль Советы в Петрограде и Москве, а также в главных промышленных центрах страны. Росло влияние большевистских организаций в армии и на флоте. В сентябре стало очевидным, что очередной II Всероссийский съезд Советов может закончиться победой большевиков. Ни одна из российских партий не могла конкурировать в это время с агитацией большевиков. Описывая в своей хронике событий 1917 года один из крупных митингов в Петрограде, меньшевик Николай Суханов свидетельствовал:

«Вокруг меня было настроение, близкое к экстазу, казалось, толпа запоет какой-нибудь религиозный гимн… Троцкий формулировал какую-то общую краткую резолюцию. Кто за? Тысячная толпа как один человек подняла руки… Троцкий чеканил слова: “Это ваше голосование будет вашей клятвой всеми силами поддержать Совет, взявший на себя великое бремя довести до конца победу революции и дать землю, хлеб и мир!” Несметная толпа держала руки. Она согласна. Она клянется…»[258]

О событиях, связанных с непосредственной подготовкой Октябрьского вооруженного переворота в Петрограде, полемике Ленина с Зиновьевым и Каменевым, об организации самого переворота в Петрограде и Москве, о работе съезда Советов, его декретах и о составе первого, пока еще «временного», советского правительства во главе с Лениным все мы знаем еще со школьных лет. Много страниц посвящает этим событиям и самый последний учебник для 10—11-х классов средней школы[259]. Несомненно, мы и сегодня продолжаем узнавать о многих неизвестных ранее подробностях и деталях событий, о новых толкованиях и оценках, и я буду говорить ниже о некоторых из них. Отмечу только, что подготовленный и организованный большевиками вооруженный переворот, положивший конец правлению Временного правительства, был быстрым и почти бескровным. Многие обыватели в Петрограде даже не заметили смены власти. Работали заводы и фабрики, не прерывались занятия в школах, кинематографы и рестораны переполнены, театры давали представления, публика пела на Невском. Ленин приехал в Смольный на съезд Советов в вагоне трамвая. «Он стоял, – писал американский социалист Джон Рид, – держась за край трибуны, обводя щуренными глазами массу делегатов, и ждал, по-видимому, не замечая нарастающую овацию, длившуюся несколько минут. Когда она стихла, он коротко и просто сказал: “Теперь пора приступить к строительству социалистического порядка”»[260]. Очень скоро, однако, влияние Русской революция почувствовала не только Европа, но и весь мир.

Сто дней правительства Ленина

Положение в стране и в столице осенью 1917 года было отчаянным. Опасности стерегли новую власть повсюду, и многие противники Ленина и дипломаты не сомневались: новое правительство продержится не более трех-четырех недель. Верховный главнокомандующий А. Керенский, еще 20 октября грозивший «железной рукой» раздавить выступление большевиков, бежал в ночь на 25 октября из Петрограда, чтобы привести с фронта верные правительству полки и дивизии. Но генералы, и раньше презрительно относившиеся к Керенскому, отвернулись от него. Как вспоминал позднее генерал П. Краснов, верхушку армии охватила апатия. Командующий Северным фронтом генерал В. Черемисов, на которого Керенский возлагал особые надежды, отказался чем-либо помочь обреченному правительству. «“Временное правительство в опасности, – говорил я, – а мы присягали Временному правительству и наш долг…” Черемисов посмотрел на меня. “Временного правительства нет, – устало, но настойчиво, как будто убеждая меня, сказал он. – Я вам приказываю выгружать эшелоны и оставаться на Острове. Этого вам достаточно. Все равно вы ничего не сможете сделать”»[261]. Да и сам Краснов, который решил все-таки вести свой корпус на защиту Временного правительства, не испытывал к явившемуся в расположение казаков Керенскому никаких других чувств, кроме «гадливого отвращения». «Он разрушил армию, надругался над военной наукой, и за это я презирал и ненавидел его»[262]. Еще меньшее желание сражаться за восстановление Временного правительства испытывали рядовые казаки и солдаты. На подступы к Петрограду Краснов смог привести лишь около тысячи казаков, которые были рассеяны отрядами Красной гвардии и балтийских матросов. Керенский бежал из ставки командира корпуса, опасаясь, что казаки выдадут его красногвардейцам. Генерал Краснов был взят в плен, но вскоре отпущен под честное слово. Он обещал в дальнейшем не вести борьбу с советской властью.

В десятках городов и губерний смена власти прошла безболезненно и спокойно. Советы принимали на себя управление главными учреждениями, упраздняя непрочные комиссариаты Временного правительства и областные комитеты. Более непростая обстановка сложилась в Москве, где советская власть победила лишь после нескольких дней кровопролитных боев. Отказался