Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

состоялись через два дня. «Успех революции – высший закон, – говорил еще в 1903 году Георгий Плеханов, самый авторитетный из социал-демократов начала века. – Если в порыве революционного энтузиазма народ выбрал очень хороший парламент… то нам следовало бы сделать его “долгим парламентом”. А если бы выборы оказались неудачными, то нам нужно было бы… разогнать его не через два года, а, если можно, через две недели»[265]. Большевики не стали ждать и двух недель.

Гораздо большие трудности появились у большевиков в феврале, уже за пределами первых ста дней их власти.

Переговоры о мире происходили трудно. Большевики мыслили тогда категориями мировой революции, выступая на заседаниях в Брест-Литовске с речами, обращенными не к немецким генералам, а к трудящимся всего мира. Условия, которые были предложены державами Четверного союза, были унизительными и тяжелыми. Большая часть руководства ЦК, а не только Троцкий, высказывалась против принятия таких условий. Ленин колебался, но в конечном счете высказался за подписание мира. Но у него не было большинства. Оппоненты Ленина были почему-то убеждены, что противник не прервет перемирия и не станет наступать. Их ожидания не оправдались. Германские дивизии начали наступление, которому не могла противостоять деморализованная русская армия. Через неделю переговоры возобновились, но противная сторона выдвинула еще более унизительные и тяжелые условия. Перед лицом этой внешней угрозы в советском и партийном руководстве произошел раскол. Левые эсеры и часть большевиков, возглавляемых Бухариным, выступали за объявление революционной войны. Ленин требовал заключения мира даже на самых тяжелых и унизительных условиях. Он верил в скорую революцию в Германии и во всей Европе. В конечном счете мир был подписан в городе Брест-Литовске и ратифицирован съездом Советов и рейхстагом в марте. Эта политическая победа была достигнута Лениным дорогой ценой: германские войска взяли под свой контроль значительные территории на западе и юге России. Левые эсеры отозвали членов своей партии из Советского правительства. Партийные и советские посты покинула и часть большевиков, образовав фракцию левых коммунистов. Тем не менее мирная передышка была обеспечена. В истории Советской России начался новый этап, который требовал новых решений. Страной надо было управлять.

Переход к проблемам управления и устроения жизни народа и общества поставил перед большевиками и Лениным вопрос, к решению которого они оказались не готовы. Нужно было решать – что именно и какими методами они должны создавать в России. Какой должна быть экономика России? Развитию каких отношений в стране и в обществе партия должна содействовать и развитию каких отношений препятствовать? Каким должно быть новое государственное устройство России? Какие пути избрать при решении проблем национально-государственного строительства? Ясного ответа на все эти вопросы не было, ибо не было ясного понимания главной проблемы: что такое социализм и социалистическая революция вообще и в России в частности. В свое время Ленин писал о трех источниках и трех составных частях марксизма. Обращаясь к партийным пропагандистам, Ленин изложил главные принципы марксистской философии – диалектического материализма, а также экономическую теорию Маркса. Но в разделе о социализме Ленину почти нечего было сказать, кроме того, что именно Маркс и Энгельс научно обосновали неизбежность гибели капитализма и указали ту силу, которая должна стать его могильщиком, – «класс пролетариев, по своему общественному положению способный смести старое и создать новое»[266]. Публикуя свой очерк весной 1913 года в связи с 30-й годовщиной со дня смерти Карла Маркса, Ленин не мог тогда и подумать, что всего через пять лет он должен будет принимать не общие, а конкретные решения о том, что «новое» следует создавать пролетарскому государству, а что «старое» сметать. Это стало причиной многих ошибок и поражений большевиков. У Ленина и партии имелась не научная теория, а только идея социализма, которую к тому же не все теоретики марксизма и большевизма понимали и трактовали одинаково.

Об идеях и концепциях марксистского социализма

Марксизм и идея социализма

Маркс и Энгельс не раз заявляли, что их главной задачей было обоснование исторической ограниченности капитализма и неизбежности его преобразования в социализм. В XIX веке социализм существовал, однако лишь как идея, он не существовал как реальность, которую можно было бы изучать подобно изучению капитализма. Поэтому основоположники марксизма не стремились предсказывать не только в деталях, но даже в общих чертах – каким именно будет грядущее социалистическое общество, проводя таким образом границу между марксизмом и утопическим социализмом. И Маркс и Энгельс многократно повторяли, что они не стремятся «диктовать человечеству какие-то окончательные законы» или высказывать «заранее готовые мнения относительно деталей будущего общества»[267].

Конечно, и в переписке, и в пропаганде, и в научных работах Маркс и Энгельс не раз говорили и писали о своем видении социализма, о своем социальном проекте. Всем нам известны слова о социализме как обществе, «где свободное развитие каждого является условием свободного развития всех», где будет осуществлен принцип – «от каждого по способностям и каждому по труду». «Социализм, – писал Энгельс, – это строй, который обеспечивает всем членам общества путем общественного производства не только вполне достаточные и с каждым днем улучшающиеся материальные условия существования, но также полное свободное развитие и применение их физических и духовных способностей»[268]. При социализме должно будет исчезнуть противоречие между городом и деревней и между умственным и физическим трудом. Главным противоречием капитализма является противоречие между общественным характером производства и частным характером присвоения. Социализм должен поэтому ликвидировать частную собственность на средства производства как основу эксплуатации человека человеком. Отсюда делался вывод о несовместимости социализма и товарного производства. Единственный класс, который может осуществить переход от социализма к капитализму путем социалистической революции, – это пролетариат. Через диктатуру пролетариата будет совершен переход к уничтожению всяких классов и к обществу без классов»[269].

Невозможно было, однако, ни в пропаганде социализма, ни в собственных размышлениях о социализме ограничиваться лишь некоторыми общими принципами и характеристиками. Приходилось говорить и о деталях. Очень много разного рода предсказаний содержалось, например, в «Манифесте Коммунистической партии». Мы может найти здесь утверждения не только об уничтожении частной собственности и об отмене права наследования при социализме, но и об «учреждении промышленных армий, в особенности для земледелия». «Буржуазные разглагольствования о семье и воспитании, о нежных отношениях между родителями и детьми» вызывают у авторов «Манифеста» отвращение, и они настаивают на «замене домашнего воспитания общественным», на «воспитании всех детей с того момента, как они могут обходиться без материнского ухода, в государственных учреждениях и на государственный счет». При социализме будет экспроприирована земельная собственность; в руках государства будут находиться все кредитные учреждения, а национальный банк с государственным капиталом получит исключительную