Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

Сходный взгляд высказывал и В. И. Игнатьев в статье «Возможна ли целостная теория социализма?»: «Исторически первичным объектом (в марксизме. – Р. М.) выступает капитализм досоциалистической эпохи – времен К. Маркса и Ф. Энгельса. Создаваемое на основе отображения этого объекта теоретическое знание могло носить исключительно гипотетический характер, поскольку коммунизма еще не существовало. Это знание относится к абстрактно-теоретическому описанию социализма, получаемому путем распространения на сущностные черты данного общества выводов о путях и формах разрешения основных противоречий капитализма…»[278]

Все сказанное выше, однако, отнюдь не означает, что введенное в оборот Энгельсом понятие «научный социализм» является неприемлемым или ошибочным, как полагал Э. Бернштейн. Некорректность его рассуждений состоит в том, что он вкладывал в это понятие совсем иной смысл, чем Энгельс. Понимание Марксом и Энгельсом научности своего социализма не полностью совпадает и с нашим сегодняшним определением предмета научного социализма.

В понимании Маркса и Энгельса научный социализм – это отнюдь не наука о будущем социалистическом обществе, а тем более не наука о еще более далеком коммунистическом обществе. Это – научный анализ, который приверженцы социализма или ученые, открыто выступающие как защитники интересов рабочего класса, проводят в отношении современного им общественного устройства, то есть реальной действительности XIX века, а также всей истории человечества, включая происхождение самого человека и человеческого общества. Стоит вспомнить в этой связи слова Энгельса из его работы «Развитие социализма от утопии к науке» о том, что «современный социализм по своему содержанию является прежде всего результатом наблюдения, с одной стороны, господствующих в современном обществе классовых противоположностей между имущими и неимущими, капиталистами и наемными рабочими, с другой – царящей в производстве анархией»[279]. Или другие слова Энгельса из «Анти-Дюринга» о том, что для них с Марксом социализм был в первую очередь «социалистической критикой капиталистического способа производства»[280]. Понятно также, почему К. Маркс весьма жестко ответил одному из авторов, находившему в учении Маркса своеобразную модель социалистического общества: «…я никогда не возводил социалистической системы…»[281]

Это обстоятельство нередко ставило в тупик тех оппонентов марксизма и противников социализма, которые, начиная свой критический анализ, обнаруживали, что никакого развернутого учения о социализме как новой общественно-экономической формации у Маркса не было, что Маркс и Энгельс и не ставили своей задачей создавать какой-то детальный проект социалистического общества и механизмов его функционирования. Они говорили лишь о тенденциях, о целях и предлагали некоторое число гипотез.

Еще в 1922 году в условиях НЭПа в Советской России появилось множество небольших частных издательств и немарксистских изданий. В Петрограде начал выходить журнал «Экономист», в котором подвергалась критике экономическая политика большевиков. По требованию Ленина это издание было вскоре запрещено, а большая часть редакторов выслана из страны. На короткое время основатель «Экономиста» В. Бруцкус (1879–1938) возобновил работу журнала в Берлине. Его критика экономической политики большевиков была в основном совершенно справедливой, но она совсем не затрагивала основ марксизма. В. Бруцкус писал с некоторым недоумением: «Приходится с полной определенностью констатировать поразительный факт: научный социализм, целиком поглощенный критикой капиталистического строя, теории социалистического строя до сих пор не разработал»[282]. Но в этом факте нет ничего поразительного. И Маркс и Энгельс и не собирались следовать примеру социалистов-утопистов и не стремились конструировать будущее общество, хотя их критика капитализма и содержала в себе некоторые наметки и предположения на этот счет.

Ленинизм и идея социализма

Ленин принимал и разделял социалистическую идею Маркса и Энгельса, вполне сознавая ее слишком абстрактный характер. Ленин соглашался со всеми высказываниями и гипотезами Маркса и Энгельса о характере будущего социалистического общества, не считая эти проблемы слишком актуальными для России и российских социал-демократов. До начала 1917 года Ленин, как и другие социал-демократы в России, был уверен, что вводить социализм в России «было бы величайшей нелепостью», что его надо не вводить, а только «проповедовать», ибо социализм «непосредственно, сразу, без переходных мер, в России неосуществим»[283]. Социализм как общественный строй начнется в более развитых западных странах. Дело российских социалистов поддержать Запад, даже начать мировую революцию. Но создавать и укреплять социалистическое общество российские социалисты смогут только при поддержке и помощи более цивилизованных и развитых западных стран. Ленин вполне разделял мысли Маркса и Энгельса о несовместимости социализма и товарного производства. Еще в 1908 году он писал: «Что касается социализма, то известно, что он состоит в уничтожении товарного хозяйства… Раз остается обмен, о социализме смешно и говорить»[284].

В годы войны Ленин много думал о возможности победы социалистической революции первоначально в немногих или даже в одной, отдельно взятой стране. Ответ Ленина, как известно, был положительным: да, социализм может победить сначала в немногих или даже в одной, отдельно взятой стране. Пролетариат других капиталистических стран поддержит и присоединится позднее. При этом Ленин думал не только о России или Франции. Страной, которая начнет мировую социалистическую революцию, может стать даже Швейцария. Этот вывод существенно отличался от взглядов Маркса и Энгельса, однако Ленин был не первым, кто начал говорить и писать о возможности победы социализма в одной, отдельно взятой стране. Еще в 1880 году молодой немецкий социал-демократ и теоретик Георг Фольмар (1850–1922) опубликовал в Цюрихе статью, а затем и брошюру «Изолированное социалистическое государство». Социализм, по мнению Фольмара, не обязательно должен прийти к власти сразу во всем цивилизованном мире или даже в группе экономически развитых стран. Вполне возможно и жизнеспособно и отдельное государство с социалистической организацией. Как писал Фольмар, «вероятной и весьма вероятной представляется победа социализма первоначально в одной стране, между тем как другая возможность кажется гораздо более сомнительной»[285]. Фольмар попытался в своей брошюре обсудить, какие экономические и политические меры перехода к социализму следовало бы осуществить в этом изолированном социалистическом государстве. Интересно, что автор считает необходимым не торопиться ни с уничтожением частной собственности, ни с отменой товарного производства. Торговля должна регулироваться государством, которое будет конкурировать на рынке с частными торговцами. Журнал «Диалог», опубликовавший впервые в российской печати статью Г. Фольмара, предполагает, что она была известна Марксу и Энгельсу. Однако никакой полемики вокруг этой статьи не возникало, и Ленину она, вероятнее всего, не была известна.

После Февральской революции Ленин понял, что именно Россия может начать мировую социалистическую революцию. Главный вопрос всякой революции – вопрос о власти – Ленину был достаточно ясен: к власти должна прийти партия большевиков. Но что будет делать эта партия «на другой день» после победы революции? Или через 100 дней?

Еще в годы войны в своей швейцарской эмиграции Ленин внимательно перечитал все доступные ему тогда высказывания Маркса и Энгельса о социализме и о государстве. Он обработал свои записи и заметки в июле-августе 1917 года в карельском подполье, подготовив рукопись книги