СВО XVII века. Историческое исследование - Илья Рыльщиков

приносил с собой записку с прежнего места жительства от местного начальства, либо за него поручались, что «он вольнай человек и не зацепной не кобальной не беглой не боярской человек и не крепостной». Кабальный и крепостной – это очень разные понятия. Кабальный – это тот, кто взял в долг, не смог вовремя расплатиться и вынужден был свой долг отрабатывать. Крепостной, значит – крепок к земле помещика, которую возделывает, пока помещик, согласно общественному договору, воюет, защищает Россию и её жителей, в том числе и крестьян – своих и чужих крепостных. В середине XVII века общественный договор работал в полную силу. Цвет крови и кости служилых людей, по большому счёту, не имел значения. В XVIII веке, когда дворяне захотели освободиться от обязательной воинской службы, была выдумана байка о белой кости и голубой крови и об особенных чудо-людях, уже рождённых привилегированными. Зацепной/зачепной – возможно, не уплативший питейную (чеповую) пошлину. Порука у нас 400 лет назад была повсюду и во всём. Даже в случае серьёзных преступлений, обвиняемого, взятого на поруки, выпускали из тюрьмы. Если он после этого сбегал из дома, по всей строгости за него отвечали поручившиеся. В таком случае поручителям тоже приходилось сбегать. Но проще было следить за товарищем и каждый раз интересоваться у него, с какой целью он запрягает лошадь в телегу или в сани.

В тех же источниках имеются сведения о служилых людях из других городов, попросившихся принять их в драгуны в Доброе Городище. Был среди них даже один иноземец – выходец из Литвы. Причины переселения в Доброе у людей могли быть и были самые разные. Один дедиловец, житель пригорода Тулы, пришёл в Доброе после того, как «погорел», это значит, что у него сгорел дом и все строения. Отстраиваться человек решил уже на новом месте.

Также из вышеназванных источников стало известно, что весной 1648 года в Доброе Городище были «прибраны» на службу 29 пушкарей. Пушкари в XVII веке не только обязаны были в осадное время стрелять из пушек, но и в остальные 365 дней в году у них была масса важных обязанностей. Они исполняли полицейские или милицейские функции. Они задерживали как преступников, так и обвиняемых воеводой в правонарушениях жителей города и уезда, помогали собирать налоги, искали «нетчиков», то есть отказников, беглецов и «утеклецов» – беглецов из тюрьмы. Как видим из документов, пушкарям давалось меньше земли, чем драгунам. Среди первых добренских пушкарей, предков или родни предков Захара Прилепина не обнаружено.

Документы первого года, когда Доброе Городище было уже городом, оставляют благостное впечатление и рисуют радужную картину. И юный царь, и первый воевода выглядят в них людьми добрыми, рачительными, заботливыми, внимательными по отношению к подданным и подчинённым. Иванис Кайсаров производит впечатление человека толкового, дельного, хозяйственного. Интересно, как выглядел Иванис Кайсаров внешне? Он был высок и статен или щупл и тщедушен?

Описания его внешности добренского периода не сохранилось. Есть подробное описание двух десятков коней, пригнанных из Ливен, а каким был внешне первый добренский воевода – загадка. Больше чем через десять лет Иванис Кайсаров будет воеводствовать в Вятке. Перед этим – в Старой Руссе. Значит, в опалу к царю за полтора десятка лет Кайсаров не попал. Абсолютно точно в добренских документах нет сведений о насилии, совершённом лично первым воеводой по отношению к подчинённым и к подопечным. Жёнок, вдов и девиц он не портил и драгунов не пытал и не мучил. Как вы чуть позже убедитесь, если бы такие факты имели место, то документальные свидетельства о насилии обязательно бы сохранились.

Воевода Иванис Кайсаров. Последний добренский год

(По материалам дела РГАДА, ф. 210, оп. 13, д. 185)

Чтобы избежать злоупотреблений со стороны воевод, чтобы они корнями не врастали в местную почву, цари каждые два-три года меняли место службы не провинившихся воевод, а для прохвостов, лихоимцев и злодеев готовили тюрьму, кнут и вечную опалу. Те, кто не смог отличиться, шли на понижение – из воевод большого города, в воеводы заштатного городишки. Иванис Кайсаров после Доброго пошёл на повышение. К несчастью для добренцев, он был их градоначальником совсем недолго.

Помимо социального квантового скачка, что самое важное случилось в Добром Городище в конце 40-х годов XVII века? Там была построена крепость. В своём доношении на имя царя добренский воевода Иванис Кайсаров сообщает много всего интересного.

Итак, башен в крепости было четыре. Все башни, так же, как и в Московском, Тульском, Коломенском, Зарайском и других кремлях, имели названия. Башни добренской крепости, скорее всего, 1647 года постройки, назывались: Въезжая, Красная, Наугольная, Тайницкая. Высота башен Въезжей и Красной составляла более 5 саженей или 10 метров до «крышки» (крыши), ширина – около 5 метров. Наугольная башня была четырёхсаженной вышины, Тайницкая – трёх. Перед Въезжей башней были ещё и «огородни», то есть пристройка с внешней стороны, с внешними воротами, крытыми тёсом. Перед «огородней» и вдоль всей городской стены располагались ещё и «тарасы» – дубовые срубы, присыпанный землёй. В их стенах были проделаны бойницы. Расстояние между башнями («прясло») составляло 30, 31, 33 и 20 саженей соответственно. Между башнями ставились стены, в Добром – срубом. В таком случае брёвна располагались горизонтально и на концах связывались перпендикулярно расположенными брёвнами, так же, как это делалось у изб. С внутренней стороны, параллельно внешней стене, были положены и связаны брёвна ещё одной стены. В верхней части стены делалось перекрытие и настил. В этих краях леса кругом было много, можно было не экономить. Южнее, под Белгородом, у некоторых крепостных строений были вертикальные стены. Вертикально получалось экономичней, но надёжность и долговечность при этом снижалась. И башни, и стены в Добром были покрыты тёсом. Тёс похож на нынешние доски. Его получали с помощью топора и клиньев. Брёвна расклинивали продольно, потом половину бревна расклинивали, и так несколько раз, а потом обтёсывали. Стены добренской крепости образовывали неправильный четырёхугольник, почти трапецию с тремя сторонами, размером более 70 метров, и с одной стороной, между Тайницкой и Въезжей башнями, длиной около 45 метров. Это вам не футбольное поле с забегами, а скорее – кособокая хоккейная коробка.

На этой крохотной крепостице помещались: житница хлебных запасов, «зелейная» и свинцовая казна (хранилище запасов пороха и свинцовых пуль) в погребах, амбар ружейный. Пороха и пулек в распоряжении было пока что не много: по 17 пудов (менее 300 кг, по 300 г на одного драгуна). В ружейный амбар складывали не только ружья, но и