Искатели приключений - Кирилл Константинович Андреев

после окончания университета и долго не мог найти себе работу, что он был не почтенным английским джентльменом, а шумным и непоседливым ирландцем, склонным к странным шуткам и мистификациям, что многое из опубликованного им было написано исключительно ради денег...

Более того: в ответ на несколько биографий, появившихся после смерти писателя и основанных на материалах и воспоминаниях людей, которые его хорошо знали, Адриан Конан-Дойль (кстати сказать, он никакой не Конан-Дойль, а просто Дойль, так как «Конан» было не фамилией, а вторым именем его отца) написал книжечку «Истинный Конан-Дойль», в которой изобразил своего отца глубоко религиозным, респектабельным джентльменом и подлинным аристократом. Читая эту тоненькую зеленую с черным книжечку, никак не можешь поверить, что изображенный в ней человек мог вообще что-нибудь написать.

А сам Конан-Дойль сказал о себе: «Я человек с улицы!»

Артур Конан-Дойль был ирландцем только по происхождению, по крови. Три поколения его предков жили в Лондоне, никто не знал ирландского языка, давно была утеряна их связь с ирландской культурой. Со «старой родины», как обычно говорилось в доме, они получили в наследство лишь великолепный юмор (вспомним, что самыми остроумными английскими писателями за последнее столетие были ирландцы по крови Бернард Шоу и Оскар Уайльд). Католическая религия, которой они придерживались по традиции, была протестом против угнетения Джоном Буллем «Другого острова» и была большой помехой при любой административной карьере. Но на область искусства это не распространялось, поэтому так много ирландцев в английской литературе.

Дед писателя Джон Дойль был в начале прошлого века «королем политических карикатуристов» Лондона. Он был похож на молодого герцога Веллингтона, победителя Наполеона при Ватерлоо, бывшего в те годы премьер-министром. Среди художников Джон Дойль был известен под прозвищем «лорд Джон» или «генерал-губернатор». И хотя в семейных хрониках, не всегда достойных доверия, род Дойлей происходит из ирландского дворянства (джентри, как его называют по-английски) и его якобы можно проследить до первой половины четырнадцатого века, вернее всего, именно «лорд Джон» Дойль был подлинным родоначальником семьи, представленной четырьмя именами в Английском биографическом словаре, в том числе одним из самых знаменитых — Артуром Конан-Дойлем.

Из трех сыновей Джона Дойля старший, Ричард («Дикки Дойль»), был ведущим художников! знаменитого сатирического еженедельника «Панч», второй сын тоже был известным карикатуристом. Третий — Чарлз Альтамонт Дойль, отец писателя, — был неудачником. Архитектор по профессии, художник-акварелист по пристрастию, он работал в Эдинбурге, куда его забросила судьба (и нужда), старшим клерком в шотландском «Управлении работ».

Это был человек очень «артистического вида», как говорят в Англии. Он презирал вульгарные сюртуки и одевался, как настоящий художник, в куртку из тяжелой шотландской шерсти. У него была красивая каштановая шелковистая борода, вьющиеся волосы и легкомысленный характер. В Эдинбурге он женился на семнадцатилетней Мэри Фоли из очень бедной ирландской католической семьи. Это была маленькая сероглазая женщина с чудесными волосами, разделенными ровным прямым пробором. Она казалась такой хрупкой, словно «ее мог сдуть порыв ветра», но в этом маленьком теле обитал гордый и строптивый дух фанатичной католички, а в хорошенькой головке бродили странные фантазии относительно древности ее рода и месте ее сына в самом высшем аристократическом обществе. Ее страстью была геральдика.

Артур родился в Эдинбурге на площади Пикарди-плейс 22 мая 1859 года. С первого же дня своего появления на свет и на всю жизнь он стал любимцем матери.

Эдинбург в те годы был городом Стивенсона, который был всего на девять лет старше Конан-Дойля. Но если для Луиса, коренного шотландца, этот город был олицетворением его юности и счастья, а эдинбургский замок с его развевающимся флагом — центром воспоминаний и снов, то для Артура это был скучный «Аулд Рики», как его называют горожане, полный дыма и восточного ветра, орошаемый монотонным дождем.

Мальчик еще не научился читать, когда мать стала проводить с ним длительные беседы о гербах и геральдических символах:

— Ну скажи, Артур, какие гербовые поля ты знаешь?

— Горностай, противогорностай, белка и противобелка.

— Хорошо. Расскажи теперь, как называются эти два креста.

— Это полый крест, а это вилообразный...

Отец с изумлением прислушивался к этой беседе; очень скоро ему становилось тоскливо, он незаметно исчезал и уходил в свою веселую компанию, где чувствовал себя так привольно. А мать и сын продолжали беседу:

— Теперь поговорим о щитодержателях... Какая это фигура?

— Лев, мама.

— Что ты, милый! Львом называется фигура, смотрящая в профиль и стоящая на задних лапах. Во всех остальных случаях это будет леопард. И запомни, что фигура на щите может иметь только семь положений, а геральдические кресты имеют двести форм... И никогда не забывай, — всегда добавляла она в конце беседы, — что я происхожу от Плантагенетов, английских королей. Наша семья — потомки младшей линии лордов Перси, переселившихся в Ирландию!

Бедная добрая женщина! Гордость не позволяла ей вспомнить английскую поговорку: «Все без исключения ирландцы происходят от королей».

Мальчик, широко раскрыв глаза, мог часами слушать рассказы матери о Столетней войне между Англией и Францией, о битве при Креси, где англичане, имея в строю четыре тысячи тяжеловооруженных рыцарей и десять тысяч лучников, нанесли жестокое поражение французам, в войске которых было восемь тысяч всадников и шестьдесят тысяч пехоты. Закрыв глаза, он на память мог перечислить гербы на щитах и цвет знамен. Французские воины были вооружены арбалетами. Английские лучники поражали их одного за другим, так как пускали стрелы вчетверо быстрее. И героем этой битвы был Черный принц, шедший во главе первой линии английских рыцарей, которому тогда было всего лишь пятнадцать лет...

Когда Артур стал читать самостоятельно, он на короткое время увлекся Майн Ридом, романтикой индейцев и бизонов. Но вскоре снова вернулся к историческим романам, которым не изменял всю жизнь. В эти годы стала надолго его любимой книга «Айвенго» сэра Вальтера Скотта.

Девяти лет он был отправлен в закрытую подготовительную школу Ходдера в Стонихарсте вблизи Эдинбурга, которая была основана и содержалась на средства ордена иезуитов.

Одетые во все черное отцы-иезуиты были руководителями, наставниками и учителями. В школе изучались латинский и греческий языки, геометрия и алгебра. «Но должен сказать правду, — признавался позже писатель, — мои греческий и латинский очень мало пригодились мне в жизни, а математика — оказалась совсем ненужной». Гораздо большее значение в его жизни сыграли прекрасное знание французского языка, любовь к которому привила ему мать, и Жюль Верн, ставший в школьные годы его кумиром.

Очень худой, со спокойными манерами, со странной скрытной улыбкой, мальчик был на