Искатели приключений - Кирилл Константинович Андреев

Наступала ночь, и небо, вышитое южными созвездиями, казалось, поднималось все выше и выше. С гор опускалась прохлада вместе с береговым бризом, уходящим в теплое море, а Луис лежал на циновке на верхней веранде большого дома Вайлима и исступленно работал. Он весь был объят замыслами, как все спящие вокруг были объяты сном, а океан, уходящий к невидимому горизонту, казалось, обнимал остров и всю землю.

Он писал, грыз перо и снова писал, пытаясь удержать неминуемо уходящее время, которое ускользало невозвратно, подобно песку в иссякающих песочных часах. Но часы можно перевернуть и время начнется сначала, а для человека — Стивенсон хорошо это знал — существует лишь одно направление времени...

Он работал над романом «Сент-Ив», где было все: Эдинбург, крепость с развевающимся флагом, девятичасовой сигнал горна, Суонстон, простирающийся по склону Петлендского холма, холмы, поросшие вереском...

Героем книги был наполеоновский офицер виконт Каруэль де Сент-Ив, пленник, заключенный в Эдинбургский замок, бежавший оттуда с необыкновенной смелостью и скитающийся по дорогам милой Шотландии. Героиней была «прекрасная Флора», как ее называл Сент-Ив, тень и призрак Катрионы. Наступало утро, и теплый бриз возвращался обратно с моря. Стивенсон шел по «Дороге любящих сердец», и одновременно он шел по дороге из Суонстона в «Аулд Рики» — старый дымный Эдинбург.

Был чудесный солнечный день 3 декабря 1894 года. Все утро Стивенсон диктовал Фанни, и теперь он позвал ее, как обычно, прочитать ей новую главу. Она велела принести бутылку старого бургундского, чтобы отметить окончание большого этапа работы; книга близилась к концу.

Вдруг Луис схватился за голову, закричал ужасным голосом: «Что это такое?» — и упал ничком на пол веранды.

Фанни и Ллойд с трудом перетащили его в большой холл, и он умер, сидя в кресле, два часа спустя. Кресло это когда-то принадлежало его деду, Роберту Стивенсону, строителю маяков: Ллойд недавно привез его из старого дома в Эдинбурге.

Его похоронили, как он хотел, на вершине горы Баеа. Туда не было дороги, и весь «клан Тузиталы» от рассвета до полудня следующего дня прорубал в джунглях тропу к будущей могиле.

Похоронную процессию провожала огромная толпа людей разного цвета кожи. Здесь были «гаолы» — «белые», так называют в Полинезии европейцев; китайцы, негры, а также местные жители. На могильном камне выгравировали строфу из его «Реквиема», написанного им в самый тяжелый день жизни.

Теперь над островами Самоа развевается флаг первого в Полинезии независимого государства. Но народ не забыл Тузиталы: первой книгой, напечатанной на полинезийском языке, была книга Стивенсона.

В тропическом климате тропа к его могиле быстро заросла, а надпись, сделанная много лет назад, стерлась. Сюда почти не доносится шум океана, и только птицы южных морей поют над могилой Тузиталы, рассказчика историй. Лишь фрегаты, проплывающие в облаках, видят серый камень, на котором еще можно разобрать две последние строчки надписи:

Домой вернулся моряк, домой с моря.

И охотник домой вернулся с холмов...

ПРОТИВНИК ШЕРЛОКА ХОЛМСА

В 1954 году в Лондоне состоялась торжественная церемония: на доме № 109 по Бейкер-стрит, при огромном стечении народа, была укреплена мемориальная доска, гласящая, что здесь с 1881 по 1903 год жил и работал знаменитый частный сыщик Шерлок Холмс.

Редкий литературный герой, существовавший лишь на страницах книг и в памяти читателей, удостаивался такой славы. С Шерлоком Холмсом может соперничать только мистер Пикквик, чье имя в день столетия выхода в свет знаменитого романа великого английского писателя Чарлза Диккенса было отмечено мемориальными досками на каждом трактире, где несравненный основатель Пикквикского клуба останавливался хотя бы на час, чтобы выпить кружку эля или пропустить стаканчик бренди.

Шерлок Холмс превзошел мистера Пикквика в другом: хотя и посмертно, он является основателем двух действительно существующих, а не литературных клубов — в Англии и Соединенных Штатах.

В церемонии на Бейкер-стрит приняло участие много народу: писатели, издатели, представители прессы, читатели, просто зеваки. Но не было одного человека — огромного, шумного, веселого, с длинными, воинственно закрученными вверх усами, со светло-серыми, блестящими иронией глазами: самого сэра Артура Конан-Дойля, создателя образа «великого сыщика». И не только потому, что сэр Артур (вернее, мистер Дойль) умер за четверть века до события, прославляющего его героя. Вероятно, если бы он был жив, то все равно не явился бы на празднество.

Потому что он очень не любил Шерлока Холмса.

Иногда бывает трудно написать биографию знаменитого человека — не всегда сохраняются материалы и документы о его жизни и деятельности. С писателями легче: их биография — в их книгах. Но, когда пытаешься набросать хотя бы беглый литературный портрет Конан-Дойля, встречаешься с затруднениями совсем иного рода: материалов слишком много, и, кроме того, они так извращены биографами, что до сих пор, хотя прошло больше ста лет со дня рождения Конан-Дойля, настоящей, не фальсифицированной биографии писателя пока не существует.

Шерлок Холмс, если помнят читатели, испытывал ужас перед уничтожением любых документов: нужные и ненужные бумаги накапливались по многу лет и грудами лежали в каждом углу квартиры, которую он занимал вместе с доктором Ватсоном. Эту черту своего героя Конан-Дойль передал знаменитому сыщику по наследству от самого себя. Писатель умер в 1930 году, а разборка его литературного наследства закончилась только через шестнадцать лет — в 1946 году. Рукописи были собраны в одиннадцать огромных ящиков; в конверты душеприказчики сложили письма, документы, фотографии, вырезки из журналов и газет. В одном только ящике № 2 было собрано двадцать шесть больших связок рукописей, не считая нескольких десятков конвертов, маленьких ящиков, коробок и пакетов с вырезками и мелкими заметками...

Публикация этих документов до сих пор не только не закончена, но по-настоящему и не начиналась. Семья покойного писателя лишь с гордостью сообщала, что в корреспонденции сэра Артура (его сын Адриан иначе его не называет) имеются письма короля Эдуарда VII, родственников королевы Виктории и короля Георга V, Уинстона Черчилля, премьер-министра лорда Бальфура, президентов Соединенных Штатов Теодора Рузвельта и Франклина Рузвельта, таких писателей, как Киплинг, Уэллс, Россетти, Шоу, Мередит, Барри, Мезфилд, Хаггард. Но сами эти письма не публикуются.

Родные стыдятся подлинной биографии писателя: того, что он вырос в нищете, так как его отец бросил семью без всяких средств к существованию, что Артур еще в студенческие годы стал атеистом, что он бедствовал и