Развод. Снимая маски - Дора Шабанн

Так что я взбодрился вмиг.

— Нет, Женечка, я помню. Не вопи. Мы будем, — нервно хлопая не до конца открывшимися глазами, отрапортовала моя невозможно милая (и лохматая, и помятая, но умереть, какая классная) со сна женщина.

А потом, отбросив телефон в кресло, она упала на подушки обратно.

Притянул к себе, уткнулся носом в затылок и чуть не умер. От счастья.

Если раньше сомневался, то сейчас, чувствуя, как она расслабляется в моих руках, убедился — все у нас взаимно.

Она моя, а я — ее.

И пусть так и будет.

Дело за малым — убедить эту скептически настроенную прекрасную даму, что мы вместе. Отныне и впредь.

А проблемы я решу.

Собирались «на гулянье», можно сказать, быстро и без особых споров. Василина не возмутилась, когда я вынул из ее рук «маленькое черное платье», а выдал взамен шикарный алый бархатный брючный комбинезон.

— То есть мне сегодня полагается гореть и полыхать? — хмыкнула она, устраиваясь перед зеркалом.

— Конечно. Я же рядом. И ты всегда так делаешь для меня, — подкрался сзади, фыркнул в ушко, погладил спинку, помог собрать копну волос в элегантную ракушку.

*ля, слово-то какое.

Ну, с Линой мой активный словарный запас расширяется постоянно, да.

Так как Клуб располагался неподалеку от нас, так что решили прогуляться пешком, ибо погода позволяла.

Шагая по аллее вдоль одного из главных Питерских проспектов, думал:

— Как же мне свезло, сука, с этой ссылкой, а?

Страшно представить, что после встречи в «Золотой маске» мы с малышкой больше никогда и нигде бы не пересеклись.

Вздрогнув от подобного кошмара, остановился и успокаивал нервы почти полчаса, целуя Василину.

На парковке у парадного входа в развлекательное заведение нас встречал майбах. Вероятно, Аникеевых.

— Вася! Ты ж моя радость, — выпорхнула из недр понтовой тачки та самая Евгения Витальевна, в девичестве — Жарова.

Моя красотка залилась краской, аж уши запылали.

Обнял ее покрепче, кивнул подруге моей женщины:

— Егор Власов, рад встрече, Евгения Витальевна.

Та засмеялась, обнявшись с Василиной, и пожала мне руку:

— Чтобы там в столицах ни думали, но такие бриллианты, как Вася — под охраной государства.

Да понял я, понял: шаг вправо, шаг влево — расстрел.

Только я сам от нее теперь никуда.

— У «государства» нет поводов для беспокойства, — хмыкнул, прижимая нежную ручку Лины к губам.

Войдя в парадный вход и поприветствовав встречающую делегацию, состоящую из владельца клуба Олега и Эллы — подружки моей девочки, добрались до гардероба.

А пока я помогал Василине снять из пальто, случилась досадная неприятность, которая лишь подчеркнула: береги платье снову…

Вдруг со стороны общего зала раздался визг:

— Его-о-ор! — и у меня на шее неожиданно повисла какая-то мочалка.

Пока я присмотрелся и признал девку, что тусила с нашей развеселой компашкой лет семь назад в Москве, Лину уже увели подружки в ВИП-зал.

Отпихнув и кратко пояснив непонятливой силиконовой идиотке, где ее место, помчался за своей звездой.

Ну, попал, так сказать, к финалу выяснений:

— Ты как? — уточнила Элла у Василины.

Малышка повела шикарными плечами, ее офигенная грудь мягко всколыхнулась в глубоком вырезе, а я так прибалдел, что опять услышал не все.

— Ну, неприятно, но не удивлена, — тихо хмыкнула Лина.

Это хреново, что она обо мне такого мнения. И обидно, да. Но тут сам дурак, и вот она, моя расплата за развеселую молодость.

Будем исправлять, что?

Прижал малышку к себе покрепче и не отпускал чуть ли не весь вечер, постоянно целуя и мурлыкая в ушко.

— Так, народ, Павлик будет позже, давайте уже начинать, — хлопнула в ладоши Евгения, и все весьма взбодрились.

А, когда после отличного ужина, девочки все втроем отправились в туалет, Олег, жених Эллы уточнил:

— Чего пристал к Василине? Ты еще молод. Судя по знакомствам, парень небедный и загульный. Василина — барышня серьезная. Хрена ты к ней прилип?

Как ледяной рукой за горло, *ля.

— Все дружно выдохнули и отъе*лись. Вас не спросили, — отрезал. — Василина — моя женщина. Я делаю ее счастливой и планирую заниматься этим и дальше. Собой озаботьтесь и будет всем счастье.

Хозяин заведения заржал:

— Ян говорил, что ты наглый, но я как-то это иначе представлял. Поскромнее.

Ну да, прямо слышу, что Ян в своей «Маске» про меня говорил:

— Без тормозов, без башни. Лучше обходить стороной.

И всегда ведь до сих пор прокатывало.

Олег хмыкнул в ответ на мой мрачный, молчаливый тост и даже выпил со мной слегка.

Тут как раз вернулись барышни и погнали всех на танцпол.

Было здорово почти час, то кружить в диком рок-н-ролле малышку, то нежно прижимать ее к себе в «медляке».

Было. Здорово.

Пока при очередном повороте я не наткнулся взглядом на ее бывшего. Очень давнего бывшего.

Предложил Лине уйти в ВИП-зал, но этот хмырь, оказывается, был знаком и с Эллой:

— Элка-чертовка, все зажигаешь? Здор о во. О, и Евгения тут? А где же Цербер? Малышка Василина, подари по старой памяти танец своему любимому мужчине!

Лина в моих руках вздрогнула, бросила на меня мимолетный взгляд, скривила губы в усмешке.

Вот, сейчас кто-то огребет.

— Танец? Любимому мужчине? Да не вопрос. Ты-то тут при чем? — фыркнула ему чуть ли не в лицо и… потянула меня обратно на танцпол, в самую гущу веселящегося народа.

Как я охренел!

На мгновение дыхание перехватило.

При подругах, вслух сказать… такое…

— Девочка моя, Ли-и-ина! Только моя. Дорогая, единственная, бесценная. Моя лю-би-ма-я, — шептал, захлебываясь словами и эмоциями.

Да-да-да!

Это вот оно.

Что же я за тупой такой идиот? Столько времени: моя женщина, дорогая, «ты — моя, я все решу»…

Придурок.

— Люблю тебя, малышка, — выдохнул, серьезно глядя в эти широко распахнутые, изумленные глаза.

— Люблю, — коснулся поцелуем лба, глаз, губ. — Тебя. Только тебя, моя девочка.

И захлебнулся восторгом, увидев счастье, вспыхнувшее на ее лице.

А потом, уже после нашего первого, полного нежностей и недоверчивой радости, танца, как официальной пары, привел любимую к столу.

Народ там не расселся, а собрался в кружок и трындел.

Обменивались новостями, планами, сплетнями, но козлина-бывший-Лины все еще был в компании.

— Наплясались, детишки? — обратился к нам этот смертник.

Василина вздрогнула и собралась было, как обычно, изящно и вежливо его послать, но нет.

Это моя женщина, и решать ее проблемы буду я.

— Что ж ты такой непонятливый-то, дядя? — пристроив малышку около Евгении и сбросив ей на руки пиджак, протянул лениво.

Ну, бокс я забросил, но кое-что помню.

Этому пугалу должно хватить.

Увидев улыбку Звягинцева напротив, окружающие четко